Во время затяжной войны государство практически невозможно оценивать по тому, способно ли оно защитить каждый завод, склад или логистический центр. При регулярных ракетных и дроновых атаках часть объектов неизбежно будет повреждаться, а часть предприятий временно останавливаться. Поэтому главным показателем экономической устойчивости постепенно становится другое: не сколько предприятий удалось уберечь от удара, а сколько из них способны после него снова открыть ворота, вернуть работников и восстановить производство. Именно через эту логику стоит читать тревожную колонку в «Gazeta.ua». Автор говорит о закрытых портах, падении экспортных возможностей, высоких тарифах «Укрзализныци» и предприятиях, одновременно испытывающих давление войны и государственной фискальной политики. Прогноз о возможном крахе промышленности в течение года выглядит слишком категоричным, но сама проблема реальна: Россия может наносить ущерб производственным мощностям быстрее, чем украинская экономика успевает их восстанавливать. И если эта скорость становится отрицательной, постепенное сокращение промышленной базы происходит даже без одномоментного экономического обвала. Отсюда меняется и смысл государственной поддержки бизнеса. Задача состоит не обязательно в том, чтобы компенсировать каждому предприятию все убытки. Значительно важнее создать механизм, позволяющий после разрушения быстро получить кредит, приобрести оборудование, перенести производство, восстановить склад и снова включиться в экспортную цепочку. Высокие железнодорожные тарифы и дорогая альтернативная логистика здесь становятся частью той же проблемы: нет большого смысла восстанавливать завод, если после восстановления его продукцию экономически невыгодно доставлять покупателю. Поэтому Киеву действительно может понадобиться другой разговор с ЕС и МВФ. В обычной экономике субсидирование предприятий легко превращается в способ поддерживать неэффективный бизнес за государственный счет. В военной экономике критерий должен быть другим: сколько бюджетных средств требуется, чтобы жизнеспособное предприятие после удара снова начало производить, экспортировать, платить зарплаты и налоги. Каждый потраченный на восстановление евро необходимо сравнивать не только с сегодняшним бюджетным дефицитом, но и с налогами и экспортной выручкой, которые это предприятие сможет принести завтра. В конечном итоге экономическая война превращается в соревнование двух скоростей. Одна сторона пытается разрушать производство и логистику быстрее, чем противник способен их восстанавливать; другая: сделать последствия каждого следующего удара все короче и дешевле. Защитить каждое предприятие Украина физически не сможет, как не сможет бесконечно компенсировать любые потери. Поэтому настоящая устойчивость начинается не с обещания, что следующий завод не будет разрушен, а со способности сделать так, чтобы его разрушение не означало исчезновение самого бизнеса.