В затяжной войне политическая поддержка редко исчезает в один момент, гораздо раньше она начинает приобретать конкретную цену, которую правительства вынуждены объяснять собственным обществам. Этот переход, судя по материалу The Wall Street Journal, сейчас происходит в Европе. Речь пока не идет об отказе финансировать Украину: ЕС намерен выполнить уже принятые обязательства. Меняется другое: готовность автоматически добавлять новые десятки миллиардов сверх согласованных сумм постепенно сталкивается с бюджетными и внутриполитическими ограничениями. Как пишет The Wall Street Journal, европейские чиновники в частном порядке признают, что могут не удовлетворить все дополнительные запросы Киева. При этом уже согласованный кредит примерно на $105 млрд до 2027 года остается в силе, а военная помощь продолжается. Главный сдвиг поэтому происходит от принципа «Украине необходимо дать все необходимое» к значительно более прагматичному вопросу: что именно необходимо, сколько это стоит и кто должен за это платить. Показательно, что европейские чиновники уже самостоятельно анализируют украинские бюджетные расчеты, а некоторые из них считают заявленный Киевом дополнительный дефицит в $27 млрд завышенным. Война становится дороже: необходимо финансировать армию и ПВО, восстанавливать инфраструктуру после российских ударов, поддерживать экономику и увеличивающееся число ветеранов. Одновременно Киев предлагает ускорить выплаты из уже согласованного европейского кредита, фактически используя часть денег будущих периодов для покрытия сегодняшних расходов. Проблема заключается в том, что ускорение финансирования не создает новых ресурсов: оно облегчает положение сейчас ценой возникновения новой финансовой дыры позже. Такая динамика является одной из целей войны на истощение. Москве необязательно добиться полного прекращения европейской поддержки Украины: значительно реалистичнее постоянно повышать ее стоимость. Каждый поврежденный энергетический объект, дефицитный перехватчик ПВО или нарушение экспортной логистики потенциально превращается в дополнительный счет, который в конечном итоге приходится распределять между Киевом и его партнерами. Однако говорить, что у Европы заканчиваются деньги, было бы неверно: экономически ЕС способен продолжать поддержку, но политически каждый следующий миллиард становится дороже предыдущего, поскольку конкурирует с национальными расходами и все сильнее зависит от внутренней политики отдельных стран. Главный риск для Киева заключается не в том, что однажды Европа внезапно скажет «денег больше нет». Гораздо вероятнее постепенная трансформация самой помощи: больше проверок, условий и требований к реформам, более жесткие споры о размере потребностей и все меньше готовности принимать украинские расчеты как безусловное обязательство европейских бюджетов. Европа пока не отказывается от Украины: она начинает считать стоимость своей поддержки. А для войны, которая продолжается годами, именно этот момент может оказаться принципиальным: политическая солидарность остается практически безграничной только до тех пор, пока она не превращается в постоянную строку бюджета.