В военное время между реальной опасностью и доказанным намерением существует принципиальная разница. История с вылетом Владимира Зеленского из Молдовы хорошо это показывает. Как пишет The New York Times, появление российского беспилотника действительно заставило молдавские власти временно ограничить воздушное движение, а президентский самолет смог вылететь только после получения подтверждения, что дрон упал. Опасность для авиации была реальной, но доказательств того, что целью был именно самолет Зеленского, публично пока нет. Более того, молдавские власти не подтвердили прозвучавшее от премьер-министра Норвегии Йонаса Гара Стёре утверждение, что борт Зеленского «чуть не был сбит». По данным Кишинева, обнаруженный беспилотник упал примерно в 160 километрах от аэропорта. Украинские источники сообщали о двух российских дронах в молдавском воздушном пространстве примерно в момент планировавшегося вылета президента, однако даже в этих сообщениях не утверждалось, что Москва намеренно пыталась атаковать его самолет. Таким образом, подтвержденный авиационный инцидент постепенно получил значительно более определенную политическую интерпретацию, чем позволяют публичные данные. Когда военный беспилотник появляется в воздушном пространстве страны одновременно с вылетом президентского борта, никто не будет ждать установления его маршрута, цели и намерений. Воздушное пространство закрывается именно потому, что цена ошибки слишком высока. Но здесь возникает важное различие: службы безопасности обязаны исходить из худшего сценария, тогда как публичное утверждение о произошедшем требует доказательств того, что этот сценарий действительно реализовывался. По словам советника президента Молдовы Ольги Роски, только за август страна зафиксировала 17 подобных инцидентов. Если беспилотники, участвующие в войне в Украине, заставляют соседние государства закрывать воздушное пространство, менять маршруты гражданских самолетов и принимать экстренные решения, значит география последствий войны уже значительно шире географии самого фронта. Для создания серьезного эффекта дрону иногда даже не требуется ничего поражать, достаточно заставить окружающие государства вести себя так, будто поражение возможно. В условиях войны безопасность обязана исходить из худшего сценария, но журналистика и политика не должны превращать сценарий, которого опасались, в событие, которое якобы уже произошло.