В энергетической войне существует принципиальная разница между российской нефтью и российским газом. Удары по НПЗ прежде всего создают проблему для Москвы: сокращают переработку, заставляют ремонтировать установки и перестраивать экспортные потоки. Но продвижение украинской кампании в сторону газового Ямала открывает совершенно другую конструкцию. Как отмечает Bloomberg, здесь российская энергетическая уязвимость впервые настолько явно пересекается с европейской. Пока речь не идет об атаке непосредственно на «Ямал СПГ»: украинские удары пришлись по другим объектам газовой инфраструктуры региона. Однако сам факт того, что дроны добрались до одного из важнейших центров российской газовой промышленности, заставляет рынок учитывать следующий сценарий. «Ямал СПГ» остается крупным источником российского сжиженного газа для Европы, а европейский запрет на его импорт должен заработать только с 1 января. Получается парадокс: Европа политически уже решила отказаться от российского СПГ, но физически еще не готова безболезненно потерять его сегодня. Момент особенно чувствительный. Европа входит в зиму с относительно низкими запасами, а газовые цены уже находятся под давлением из-за войны с Ираном и рисков для глобальных поставок СПГ. Поэтому потенциальное выпадение российских объемов означало бы не просто потерю экспортной выручки для Москвы. Европейским покупателям пришлось бы искать дополнительные грузы на том же мировом рынке, где предложение уже ограничено. Один и тот же удар теоретически способен одновременно уменьшить российский экспорт и увеличить европейский счет за газ. Именно поэтому возможное расширение украинской кампании с нефти на специализированную газовую инфраструктуру Bloomberg называет качественно новым риском. Для Киева возникает более сложная экономика выбора целей: необходимо учитывать не только ущерб российской энергетике, но и побочные последствия для государств, которые финансируют и вооружают Украину. Чем глубже удары входят в российскую экспортную систему, тем чаще за российским объектом обнаруживается иностранный потребитель. Газовая инфраструктура отличается от нефтепереработки именно тем, что линия между потерями России и издержками ее противников здесь значительно тоньше. В результате вокруг Ямала возникает своеобразный конфликт двух календарей. Военный календарь Киева говорит, что доступная российская энергетическая инфраструктура представляет потенциальную ценность как цель уже сейчас. Европейский календарь говорит, что зависимость от российского СПГ должна существенно сократиться через несколько месяцев. Между этими календарями остается наиболее неудобный период: Украина уже получила возможность угрожать российской газовой глубине, а Европа еще не успела перестать от нее зависеть.