Материал Bloomberg показывает, что главный тупик нынешних переговоров находится уже не столько за переговорным столом, сколько в представлениях сторон о будущем. По оценкам собеседников агентства, Москва рассчитывает усилить давление зимой и через следующие шесть месяцев оказаться в более выгодной позиции, тогда как западные союзники Украины начинают исходить из того, что война продолжится и в 2027 году. Получается своеобразная война двух календарей: каждая сторона смотрит на следующую весну и рассчитывает прийти к ней сильнее противника. Если эта оценка российской стратегии верна, отсутствие заметного прогресса после визита Уиткоффа и Кушнера вполне объяснимо. Для Кремля серьезный компромисс сегодня теряет смысл, если там действительно считают, что зимой удары по энергетике, давление на фронте и накопление внутренних проблем Украины способны изменить баланс к весне. В такой логике Москва сравнивает условия возможной сделки не с сегодняшней ситуацией, а с той позицией, которую рассчитывает получить через полгода. Переговоры становятся особенно трудными, когда одна из сторон уверена, что время способно предоставить ей бесплатно то, за что сегодня пришлось бы торговаться. Прогноз должен еще превратиться в реальность. Украина должна оказаться слабее, западная поддержка менее устойчивой, российская армия улучшить положение на фронте, а экономика России выдержать еще один цикл высоких военных расходов. Между тем слова замминистра обороны США Элбриджа Колби о необходимости готовиться к потребностям Украины на «месяцы и годы» показывают противоположную стратегию союзников: их задача теперь заключается не обязательно в том, чтобы быстро изменить позицию Москвы, а в том, чтобы сделать ожидание бесполезным для нее. Если предполагаемая ставка Кремля действительно заключается в зимнем давлении на энергетику и теплоснабжение, то дополнительные Patriot и другие средства ПВО приобретают значение далеко за пределами непосредственно сбитых ракет. Чем меньше военный удар способен изменить экономическое и политическое положение Украины, тем слабее аргумент в пользу того, что еще шесть месяцев войны улучшат переговорную позицию России. В этом смысле ПВО становится не только инструментом обороны, но и косвенным инструментом дипломатии: она должна убедить противника, что продолжение давления не принесет ожидаемого результата. Путин и Трамп разговаривают, американские посланники ездят между Москвой и Киевом, а стороны обсуждают новые форматы встреч. Проблема глубже: пока участники конфликта считают будущее выгоднее настоящего, компромисс сегодня выглядит для них преждевременным. Войны заканчиваются не обязательно тогда, когда стороны исчерпывают возможности продолжать их, а когда хотя бы одна перестает верить, что следующий месяц даст ей больше, чем соглашение сегодня. Судя по Bloomberg, именно до этой точки нынешние переговоры пока и не дошли.