Одна из главных проблем стратегии принуждения заключается в том, что уничтожить инфраструктуру значительно проще, чем сломать политическую волю государства. Количество поврежденных электростанций, нефтеперерабатывающих заводов, портов или складов можно подсчитать. Значительно сложнее определить, какой объем материального ущерба заставит руководство противника изменить стратегические цели. Россия и Украина сейчас фактически пытаются найти этот предел друг у друга и пока нет убедительных признаков, что какая-либо сторона приблизилась к нему. Эту картину описывает The New York Times, говоря о новой фазе воздушной войны по принципу «око за око». Россия усиливает удары по украинской энергетике, логистике и промышленности, Украина переносит все больше атак в российский тыл на нефтепереработку, склады, порты и инфраструктуру, связанную с экспортом. Поскольку линия фронта не дает быстрого решающего результата, дальние удары становятся дополнительным способом давления. Но физическая способность причинять противнику все больший ущерб пока растет значительно быстрее, чем способность превращать этот ущерб в политические уступки. Государства и общества способны адаптироваться к уровню ущерба, который в начале конфликта мог казаться политически неприемлемым. Энергосистемы децентрализуются, предприятия меняют логистику, аэропорты перестраивают процедуры, нефтяные компании ремонтируют поврежденные мощности, а население постепенно приспосабливается к ограничениям. Поэтому каждый следующий удар может оставаться болезненным, но его политическая отдача необязательно растет пропорционально разрушениям. То, что должно было стать последней каплей, со временем рискует превратиться просто в новую норму войны. Существует ли вообще достижимый уровень давления, после которого материальные потери начинают менять политический расчет противника. Пока опыт войны показывает лишь то, что способность государств терпеть и адаптироваться может оказаться значительно выше первоначальных ожиданий друг друга. Это не делает удары бессмысленными: они уничтожают ресурсы, ограничивают возможности и формируют будущую переговорную позицию. Но между нанесением ущерба и политическим принуждением остается дистанция и именно ее ни Москве, ни Киеву пока не удалось надежно преодолеть.