Мировой рынок устроен довольно цинично: исчезновение одного поставщика редко означает исчезновение самого товара: его место постепенно занимают другие. Поэтому возможное сокращение украинского зернового экспорта станет гораздо более серьезной проблемой для самой Украины, чем для мирового продовольственного рынка. Покупатели со временем найдут альтернативу в Южной Америке, США, Канаде или других регионах, тогда как Киеву значительно сложнее найти альтернативу миллионам тонн зерна, которые обеспечивали аграриям доходы, стране валютную выручку, а государству налоги. Эту проблему фактически описывает Bloomberg со ссылкой на гендиректора Kernel Евгения Осипова. По его словам, за последние два месяца украинский экспорт сократился до менее чем 10% от уровня начала года, из-за чего урожай приходится оставлять внутри страны и хранить в пластиковых рукавах. Но самое неприятное начинается дальше: если ситуация с экспортом не изменится, весной Украина может не засеять около 20% земель и недополучить примерно 12 млн тонн зерновых. То есть морская блокада начинает воздействовать уже не на возможность продать существующий урожай, а на экономический смысл выращивать следующий. Для России подобная стратегия имеет очевидную логику войны на истощение. Уничтожать весь украинский аграрный сектор необязательно, достаточно нарушить цепочку, превращающую урожай в деньги. Если зерно невозможно вывезти, хранилища переполняются, внутренние цены оказываются под давлением, а фермер сокращает инвестиции в следующий сезон. Военное давление на несколько портов таким образом способно распространяться на миллионы гектаров далеко от линии фронта. И здесь воздействие на морскую торговлю становится для Украины потенциально опаснее непосредственного физического ущерба отдельным терминалам. Но тезис о глобальной продовольственной катастрофе стоит отделять от украинской экономической реальности. Украина остается важным поставщиком зерновых, и выпадение миллионов тонн способно поднять мировые цены, особенно болезненно ударив по бедным странам-импортерам. Однако мировой рынок адаптируется: высокие цены стимулируют других производителей увеличивать предложение, меняются торговые маршруты и поставщики. Мир в конечном счете способен частично заменить украинское зерно. Украина же не может столь же просто заменить потерянный экспорт, особенно в условиях войны, огромного бюджетного дефицита и зависимости от внешнего финансирования. В этом и заключается ядро происходящего. Война постепенно перемещается от борьбы за то, что Украина имеет сегодня, к борьбе за то, что она сможет производить завтра. Порт можно отремонтировать, морской маршрут однажды открыть заново, но незасеянное весной поле невозможно компенсировать осенью. Если отсутствие экспорта начинает определять решение фермера вообще не выращивать урожай, блокада перестает быть транспортной проблемой и становится механизмом структурного сокращения экономики. И тогда главный риск для Украины заключается не в том, что мир останется без украинского зерна, а в том, что мировой рынок научится обходиться без него быстрее, чем украинская экономика научится обходиться без доходов от его продажи.