В военных технологиях революции редко происходят потому, что кто-то внезапно изобретает принципиально новое оружие. Чащеодна технология нейтрализует другую и тем самым заставляет противника искать следующий уровень автономности. Радиоэлектронная борьба научилась разрывать связь между оператором и беспилотником: ответом становится дрон, которому связь на последнем участке вообще не нужна. Поэтому искусственный интеллект приходит на поле боя не из фантастики, а из вполне прагматичной необходимости сохранить управляемость оружия там, где человек больше не может им управлять. The New York Times, по версии опрошенных изданием экспертов, операторы задали аппарату конкретный объект (АЗС), однако уже непосредственно возле цели алгоритм мог самостоятельно выбрать точку поражения, предположительно распознав баллоны с пропаном. Исследователь CSIS Катерина Бондарь ранее подробно описывала российские V2U с бортовыми вычислителями Nvidia и компьютерным зрением: некоторые поздние образцы вообще не имели внешнего канала управления и были способны продолжать полет в условиях подавления связи. При этом сама Бондарь подчеркивает, что наличие процессора еще не является доказательством конкретного режима автономности. Если оператор должен вести FPV до самой цели, достаточно подавить канал управления и дорогостоящая цепочка разведки, запуска и наведения рушится за несколько секунд до результата. Если же человек выводит аппарат только в нужный район, а дальше компьютерное зрение самостоятельно распознает заранее определенный класс объектов и завершает атаку, РЭБ перестает быть универсальным последним рубежом защиты. CSIS отмечает, что российские разработчики движутся именно к такой «функциональной независимости на тактическом крае»: не к фантастическому универсальному ИИ, а к узким алгоритмам, способным выполнять конкретную задачу без постоянной связи с человеком. Украина и Россия совершенствуют РЭБ: разработчики беспилотников увеличивают автономность; подавляется спутниковая навигация, появляется визуальная навигация; разрывается канал управления, то есть распознавание цели переносится непосредственно на борт. Причем это движение происходит с обеих сторон: исследования украинских разработок также описывают использование бортовых Nvidia Jetson, автоматического распознавания объектов и автономной работы при проблемах с GPS, хотя в украинских проектах, изученных CSIS, разработчики подчеркивали сохранение человека в контуре принятия решения. Каждая успешная система защиты тем самым создает экономический и военный стимул сделать следующее поколение оружия еще менее зависимым от человека. Для изменения характера войны машине совершенно не обязательно обладать разумом или самостоятельно решать, с кем воевать. Достаточно научить дешевый серийный аппарат долетать до заданного района, распознавать несколько категорий объектов и самостоятельно завершать атаку после потери связи. Тогда главным ограничителем становится уже не оператор и даже не качество радиоканала, а количество таких аппаратов, которое промышленность способна производить. И парадокс заключается в том, что чем эффективнее становятся средства радиоэлектронной защиты от беспилотников, тем сильнее они подталкивают противника к оружию, которое однажды перестанет нуждаться в радиосвязи вообще.