Глобальное превосходство не гарантирует локального превосходства, если сильнейшая держава вынуждена одновременно защищать слишком много направлений. В этом сегодня проявляется одно из главных противоречий американской военной модели. США остаются несопоставимо мощнее России по совокупности экономических, технологических и военных возможностей, но Вашингтон должен распределять один и тот же ограниченный ресурс между Европой, Украиной, Ближним Востоком и потенциальным конфликтом в Индо-Тихоокеанском регионе. Как пишет The Wall Street Journal, оценки CSIS показывают масштаб этой проблемы: США израсходовали около половины первоначальных запасов ряда ключевых противоракетных средств и примерно треть некоторых дальнобойных вооружений. Сам CSIS предупреждает, что восстановление запасов становится многолетней задачей, причем отдельные типы сложных боеприпасов производятся несколько лет. Пентагон уже заключает огромные контракты на расширение производства Patriot и THAAD, но новые заводские мощности невозможно получить одним политическим решением. У России принципиально другая задача. Москва концентрирует значительную часть своей военной промышленности вокруг одного основного театра, тогда как американский ресурс географически раздроблен. По приведенным WSJ разведывательным оценкам, Россия уже производит более 100 баллистических и примерно столько же крылатых ракет ежемесячно. Получается парадокс: государству с намного меньшей экономикой не обязательно превзойти США глобально: ему достаточно добиться необходимого соотношения сил в конкретном месте и в конкретный момент. Именно концентрация позволяет более слабому игроку создавать локальное преимущество против значительно более сильного противника. Вашингтон десятилетиями создавал систему безопасности, в которой его гарантии распространяются на Европу, Азию и Ближний Восток. Теперь каждый новый конфликт начинает конкурировать с другим не только за внимание Белого дома, но за вполне материальные ракеты на складах. Уже весной американские чиновники признавали WSJ, что расход боеприпасов на войну с Ираном осложняет некоторые сценарии защиты Тайваня, а полное восстановление отдельных запасов может занять годы. Если Patriot, необходимый сегодня Украине или Европе, одновременно может понадобиться американским силам на другом театре, геополитический выбор превращается в арифметику производства. Поэтому вопрос уже не в том, «слабеет ли Америка», такая формулировка слишком примитивна. США остаются сильнейшей военной державой, однако мировой порядок держится не на размере оборонного бюджета как таковом, а на способности превратить деньги в оружие быстрее, чем противники создают новые кризисы. Россия показывает, что против глобально более сильного соперника необязательно быть сильнее везде. Достаточно заставить его одновременно смотреть в четыре стороны, пока ты концентрируешь ресурсы на одной. И если Вашингтон не восстановит промышленный запас прочности, главным ограничителем американской силы постепенно станет не противник, а география собственных обязательств.