Современная война определяется не количеством имеющегося оружия, а способностью непрерывно снабжать его боеприпасами. Можно поставить батарею Patriot под Киевом, обучить расчет и подключить ее к системе обнаружения целей, но пустая пусковая установка является лишь дорогостоящей инфраструктурой. Именно поэтому война постепенно возвращается к старой и почти забытой на Западе логике: побеждает не обязательно тот, у кого технологически совершеннее оружие, а тот, кто способен дольше поддерживать необходимый темп его применения. Эту проблему фактически показывает CNN. По данным телеканала, Украина практически исчерпала доступные запасы перехватчиков Patriot, а отдельные расчеты уже длительное время не могут применять систему против российских баллистических ракет. Журналисты показали установку под Киевом с пустыми контейнерами; украинский инженер рассказал, что последний пуск его подразделения состоялся около десяти недель назад. Зеленский, в свою очередь, заявил CNN, что Украина располагает объемом перехватчиков, эквивалентным примерно 1% американского запаса, тогда как для прохождения зимы Киеву необходимо около 5%. И это принципиально меняет разговор о Patriot: проблема Украины теперь не только в количестве комплексов, а в физическом наличии ракет к ним. Происходящее выглядит не случайностью, а результатом логики войны на истощение. Москве необязательно уничтожать сами батареи Patriot, если можно создавать нагрузку, при которой Украина расходует перехватчики быстрее, чем союзники способны их восполнять. Тем более Киев теперь конкурирует за этот ресурс не только с американской армией и другими операторами Patriot. После масштабного расходования средств противоракетной обороны на Ближнем Востоке те же самые ракеты одновременно нужны США, Израилю, европейским и азиатским союзникам. Россия в таком случае конкурирует с западной системой ПВО не только ракетой против ракеты, она заставляет Запад распределять ограниченный промышленный ресурс между несколькими театрами одновременно. Запад десятилетиями строил вооруженные силы вокруг технологического превосходства, предполагая относительно короткие конфликты и ограниченный расход наиболее сложных боеприпасов. Украина, а затем Ближний Восток показали другую реальность: высокотехнологичная война может одновременно оказаться войной массового производства. И тогда стоимость отдельного Patriot, его характеристики или количество переданных Киеву батарей становятся вторичными перед более прозаическим показателем: сколько перехватчиков промышленность способна выпустить за тот же период, за который противник производит средства нападения. Военная экономика снова начинает определять пределы военной стратегии. Поэтому пустые контейнеры Patriot под Киевом не просто очередная история о недостаточной западной помощи. Это симптом столкновения политических обещаний с физическими пределами производства. Украина может просить дополнительные пять процентов американских запасов, Вашингтон может хотеть помочь, Европа закупать новые батареи, но один и тот же перехватчик невозможно одновременно держать для Украины, Ближнего Востока и потенциального кризиса в Азии. В этом и заключается ядро происходящего: Россия пытается превратить войну в соревнование ресурсов, где технологическое преимущество Запада необходимо постоянно подтверждать промышленным производством. И если темпы расходования начинают превышать темпы восполнения, самым дефицитным оружием становится уже не Patriot, а время, необходимое для производства следующей ракеты.