ПроКуратор

«Не вымирание, а учёт: как чиновники оптимизируют карту страны» Есть удобный бюрократический фокус: если проблему правильно назвать, она перестаёт быть проблемой. В 2025 году в России «пропали» 266 деревень и сёл. Не катастрофа, не трагедия — всего лишь инвентаризация. В прошлом году исчезло больше 300 — значит, по логике отчётов, даже наметился прогресс. Чиновники и депутаты на местах объясняют всё просто: людей там и так почти не было. Юридически — верно. Управленчески — удобно. Деревня сначала доводится до состояния «нескольких десятков жителей», затем объявляется нежизнеспособной, а после аккуратно вычёркивается из реестра. Не ликвидация — констатация факта. Бумаги чистые, совесть — тоже. Цифры, правда, упрямые. В стране 176 тысяч населённых пунктов. В 31 тысяче — ноль жителей. В 119 тысячах — остаточное население. Это уже не урбанизация, а музей под открытым небом без экскурсовода и бюджета. Но в отчётах всё выглядит иначе: «объективные процессы», «миграция», «изменение структуры расселения». Неофициальная часть, о которой депутаты говорят тише: — программу развития села урезали почти на треть; — у муниципалитетов забрали реальные полномочия; — кадры из сёл ушли — кто в города, кто по контракту. После этого деревня действительно «сама исчезает». Осталось лишь оформить. И тут начинается самое интересное: вместе с вычёркнутой деревней регион получает землю. А земля без жителей — это уже не социальная ответственность, а актив. Его можно перераспределить, сдать, освоить, отчитаться. С точки зрения аппарата — чистая оптимизация.