Блондинка с укаZкой

Раз уж многих удивило обращение «Брат мой», то опубликую и письмо Александра I, которое тот отправил Наполеону, как только узнал, что его армия пересекла границу России. Государь, брат мой! Вчера я узнал, что, несмотря на добросовестность, с которой я выполнял мои обязательства по отношению к вашему величеству, ваши войска перешли границы России. А только что я получил из Петербурга ноту, в которой граф Лористон, говоря о причине этого нападения, заявляет, что ваше величество считали себя в состоянии войны со мной с того самого момента, как князь Куракин затребовал свои паспорта. Мотивы, которые герцог Бассано привёл в обоснование своего отказа выдать ему эти паспорта, отнюдь не могли дать мне основания предположить, что этот демарш когда‑либо послужит предлогом для нападения. Действительно, посол князь Куракин, как он сам заявил, никогда не получал повелений действовать подобным образом. И как только мне стало известно о его демарше, я повелел сообщить ему, что совершенно не одобряю его действий, и приказал ему оставаться на своём посту. Если в намерения вашего величества не входит проливать кровь наших народов из‑за недоразумения подобного рода и если Вы согласны вывести свои войска с русской территории, я буду считать, что всё происшедшее не имело места и достижение договорённости между нами будет ещё возможно. В противном случае ваше величество вынудите меня видеть в Вас лишь врага, чьи действия ничем не вызваны с моей стороны. От вашего величества зависит избавить человечество от бедствий новой войны. 13 (25) июня 1812 г., Вильно. [Перевод с французского] Да, Александр писал на французском. На первый взгляд действительно парадоксально: два правителя ведут войну, а в письмах называют друг друга «брат мой». Но тут нужно проанализировать весь контекст. Во‑первых, это был устоявшийся дипломатический этикет XIX века. В те времена коронованные особы часто обращались друг к другу именно так - «Государь, брат мой». Смысл в том, чтобы подчеркнуть равенство статусов: два монарха, два суверенных правителя, которые ведут диалог на равных, даже находясь по разные стороны фронта. После Тильзитского мира (1807 год) Александр I формально признавал Наполеона законным и равным себе монархом - и это обращение работало как визуализация того договора. Во‑вторых, за таким обращением часто скрывалась конкретная политическая задача. Каждый из императоров использовал эту форму, чтобы попытаться повернуть ситуацию в свою пользу. Наполеон, находясь уже в Москве, явно рассчитывал, что личный тон поможет инициировать мирные переговоры, а Александр I в этом письме давал понять, что ещё готов к разрешению конфликта. Мне уже предъявили за это обращение: мол, как так - враг на вашей территории, а вы ему: «Брат мой!» Слабаки! Ну, я коротко ответила: «Да потому что русские никогда не хотят войны, а вы нас постоянно вынуждаете. И это письмо - ещё один пример».