«Время Огня» - мой личный проект. Как священник и секретарь Челябинской епархии я рассказываю о событиях, в которых участвовал и участвую.
Мукден известен в Китае прежде всего как столица первых императоров династии Цин. И столь любимый доктором Индианой Джонсом основатель династии «Великая Золотая», сам Нурхаци, он тоже жил в Мукдене, начав строить величественный дворец, который теперь является большой достопримечательностью Шэньяна.
На фото: информация и адрес о храме бывшего русского кладбища в Шэньяне.
«Облако становится радужным, когда отражает солнечные лучи. Поток становится водопадом, когда наталкивается на скалу. Вещи приобретают новые свойства в зависимости от того, с чем они вступают в отношения. Вот почему в нашей жизни так много значит дружба.» Чжан Чао. «Прозрачные тени снов».
Мы возвращались к оставленным далеко машинам уже в потемках. Забрели на длинную, темную улицу, словно переместившую нас во времени в какое-то мукденское прошлое. Минимум фонарей и лужи под ногами. Ароматы вокруг тоже были те еще. Вид магазинчиков вполне приходился этому амбре под стать. Огромные мешки красного жгучего перца стояли перед каждой лавкой и огненное дыхание их хоть как-то отбивало стойкий запах, от которого захватывало дух. И на сегодня это было последнее из приключений.
Поиск был завершен. Корейский квартал показал нам «Несохраненного Будду». Хотя сами жители квартала называют бывший кладбищенский храм «храмом верности». Об этом мне рассказала Анна Занднер, админ ТГ-канала «Шэньян по-русски», на который я ссылался уже ранее в публикациях по истории уцелевшего русского наследия и я благодарю данный канал за помощь. https://t.me/shenyangnexus_ru
Теперь, когда я пишу это, то не боюсь показаться наивным и услышать иронию, что, мол, за поиски такие! Все описано, зафиксировано, отснято. Не иголка в стогу сена. Да, этот уцелевший храм сейчас является объектом, включенным в культурное наследие города Шэньян и сохраняется в том виде, в котором дошел до нашего времени. А вот квартал и город на месте не стоят. Городская среда стремительно развивается в современном Китае. А всякое изменение этой среды, приводят к перемена облика, порой даже и знакомого ранее до боли места. Поэтому и не могли мы подойти к храму сразу, а проделали два «крестных хода» вокруг него. И нашли.
Вижу храм. Старый командир показывает мне на узкий проход в строительном заборе. Видавший виды профнастил, груды металлического и пластикового хлама, да, непроходимое место. «Или туда!» Старый командир готов страховать, помочь, подать руку, и я ныряю в эту дыру в старом зеленом заборе. Но не делаю и шага, как слышу, что один из моих друзей кричит, что чуть дальше проход свободен и можно подойти к восточной алтарной стороне бывшего кладбищенского храма в честь Христа Спасителя.
В ход идет последнее средство. Старый командир начинает опрос немногих местных жителей. Трое первых встречных отрицательно кивают головами. Нет, они ничего не знают. Не в курсе, что скрывает наглухо обнесенный зеленым забором двор дома 72, здесь, на улице Тумэнь, в Корейском квартале. Наконец находится готовый проводник. Это маленькая пожилая женщина, вышедшая из кухни ближайшей «харчевки» и торопящаяся по своим делам с огромной кастрюлей в руках. «А!», - говорит эта дама с важным видом, - «Вам нужен несохраненный Будда! Русский Будда. Русская верность!» Да. Так и говорит, и наушник переводчика дословно так, и переводит. Несохраненный Будда! Дама машет рукой, показывая налево. «Там», - она еще раз машет рукой в ту же сторону, - «обойдите подальше и увидите!» И мы идем…
В ход идет последнее средство, мы пытаемся заглянуть за строительный забор. Там кучи мусора, хлам разрушаемых домов, хаос и запустение. «Эти дома сносят сейчас», - говорит Старый командир, - «тут будет большая стройка». Видно, что он уже притомился, нарезая круги вокруг дома номер 72, и кажется, уже не очень готов продолжать поиск. Но это только так может показаться. Старый командир это человек надежной закалки и он воодушевляет всю нашу сталкерскую компанию. Канг невозмутим. Скоро стемнеет, но я понимаю, что гордый потомок Цинов не уйдет с маршрута. «Вижу!» - это кричит Учитель Ли. Он склонился у окна заброшенного желтого одноэтажного здания и смотрит сквозь пыльное стекло вглубь двора. «Это там», - Учитель Ли очень взволнован и тычет пальцем в раму окна шэньянской «заброшки». Наклоняюсь к пыльному стеклу и вижу сквозь его грязь и сквозь тонкую решетку, защищающую окно изнутри, характерный силуэт церковной стены. Делаю фото. А вдруг мы не подберемся?!
«Взявшись искать сокровенную истину, вы хотите лишь увидеть свою природу. Где же ваша природа?» Умэнь. «Застава без ворот». Плотная застройка, узкие улочки, наполненные народом, крик и гул вокруг. Мы заходим на второй круг нашего поиска. Канг, высокий, уверенный в себе, готовый решать любую проблему, уверенно ведет нашу группу, подняв смартфон с навигатором высоко перед собой. «Я вижу адрес!», - он кричит обернувшись к нам и резко ныряет влево в темный и замызганный двор. Мы почти час рыскаем по Корейскому кварталу Шэньяна и ищем русский храм Христа Спасителя, построенный больше века назад на кладбище павших русских воинов. Кладбища больше нет. Все вокруг застроено домами и эти дома, теперь пришедшие в ветхость, сносятся под реновацию. Аварийные строения обнесены бесконечным строительным забором, когда-то ярко-зеленым, а сейчас грязным и кривым. «Вот адрес!», - это снова кричит Канг, - «а того, что мы ищем, этого здесь нет!»
Вечером корейский квартал Шэньяна — Сита (Xita) — выглядит как компактный «маленький Сеул» внутри северо-восточного китайского города: плотный поток неоновых вывесок на китайском и корейском, рестораны, кафе, караоке и магазины, а улица остаётся оживлённой допоздна. Что вы видите • Длинную коммерческую улицу с двухсторонними вывесками: корейский хангыль соседствует с китайскими иероглифами, огни отражаются в витринах и мокром асфальте. • За стеклами — столики с грилями, посетители жарят мясо, официанты проносят подносы с тарелками; рядом магазины корейских продуктов, косметики, закусочные и кафе. • В толпе — местные жители после работы, студенты, туристы; у входов в заведения стоят афиши, а вечером квартал напоминает скорее яркую азиатскую ночную улицу, чем тихий жилой район. • Иногда встречаются элементы корейской культуры: традиционная одежда, магазины рисовых лепёшек, корейские продуктовые лавки. Какие запахи В воздухе смешиваются дым от корейского барбекю, острый аромат кимчи, соевого супа и жареного мяса; от уличных точек тянет жареным кальмаром, холодной лапшой, сладкими рисовыми пирожками и специями. Общее ощущение Это контрастная улица: деловитый ритм Шэньяна и «северо-восточная» прямота городской жизни соединяются с корейской кухней, языком вывесок и ночной культурой. После заката квартал становится особенно ярким — неон, еда, разговоры на нескольких языках и ощущение, что вы шагнули из Китая прямо в Корею.
«В безвыходном положении погибали даже мудрейшие из мужей, но оставляли о себе вечную память.» Сюй Сюэмо. «Назидательные речи из сада возвращения к сущему». После обеда - о трапезах в Китае я молчу, но совсем не потому, что мне не нравится китайская кухня, а потому, что она мне слишком нравится - мои китайские друзья еще раз спросили меня о причине по которой я хочу увидеть бывшее русское кладбище в Шэньяне. Отвечаю, что это не только любопытство историка, но и моя личная история. На этом кладбище покоились останки одного из родственников моего прадеда со стороны отца - унтер-офицера Шестакова, умершего от ран во время Мукденского сражения в феврале 1905 года. 纪念故去的亲人是非常值得尊敬的。 «Память об умерших родственниках достойна уважения» - таким было решение моих обретенных Шэньянских друзей. «Мы отправимся на место, которое тебе нужно увидеть прямо сейчас», так сказал Старый командир и добавил - «то, что ты ищешь находится в корейском квартале города - в Сита».
«Благая сила предков — это то, что ты получил в наследство. Надо помнить о том, как трудно было ее накопить. Благополучие потомков — это то, что зачинается тобой. Надо помнить о том, как легко его растерять.» Хун Цзычэн. «Вкус корней». Гуляя по плитам, стенам, башням первых правителей Цин, слушал я стройную музыку повествования ИИ, вещавшего мелодичным женским голосом. Саша подмигнул и спросил, понимаю я с кем говорю? Я кивнул и ответил, что это ясно как Божий день. Скажи ей спасибо, сказал Старый командир, она устала тебе рассказывать историю эпохи династии ранних Цин. Я исполнил его пожелание. Вежливая нейросеть рассыпалась в ответных комплиментах, выдавая не корректный перевод китайских речевых идиом, вроде «пирожок с фасолью», «он опять склеил рис» и «эта острая вода течет вверх». Доставило, признаюсь))) Опять назойливо задаю вопрос про русское кладбище и храм при этом кладбище. Китайские друзья не раздражены моей настойчивостью, но и не щедры на обещания. Мысленно одергиваю себя - ты же бывалый китаевед, «Старая шляпа», все важные дела делаются после обеда. Последняя фотосессия у императорских могил династии Цин и вся честная компания отправляется на трапезу. Мое волнение возрастает. Необходимо проявить терпение и смирение. Это лучшие добродетели. Особенно, для китайцев. Учителям этих добродетелей настоятельно порекомендую стажироваться в китайском обществе. Поймете, почем она, копеечка))))
«Прежде, чем сделать первый шаг, ты уже у цели.» Умэнь. «Застава без ворот». Китайская сторона несколько неохотно поддержала идею поиска бывшего русского кладбища и понятно почему. 1905这段历史对于旧中国是屈辱的。 «История 1905 года недостойна для старого Китая» - таково было мнение одного из моих собеседников. Я подумал, что настаивать не стану. В конце концов в Мукдене я побывал, а найти сегодня то, что могло бы уцелеть с того времени, действительно невероятно сложно. Ведь и могилы советских воинов сейчас находятся отнюдь не там, где были изначально, их перенесли в позднейшее время, а от русско-японской и вовсе, что могло сохраниться. Но я недооценил своих китайских коллег. Они не отказывали мне, они не затягивали время, а максимально уточняли, что то место, куда они намеревались меня привести, действительно то, что я ищу. Действовали так, чтобы исключить всякую ошибку и сделать так как надо. Саша - так он представился нам, очень респектабельный, исполненный большого внутреннего достоинства человек, назвавший себя - «Старый командир», очень внимательно слушал через аудио перевод, что я говорил, снимая видео на мемориале советских воинов. Одобрение было молчаливым, но выразительным. Так ведь и говорил я, то что действительно думал, что чувствовал, тут нотки фальши быть и не могло! На мемориале китайских добровольцев Старый командир сам стал экскурсоводом. И сказал, что у него в семье воевали все - отец, мама, другая родня. А дед, так тот просто знал свободно русский и корейский языки, и был переводчиком в армии КНДР с китайской стороны. То есть, на мемориале советских воинов и китайских добровольцев Корейской войны, мои китайские товарищи убедились в искренности моих намерений, относительно сохранения исторической памяти, ну, и в том, что я тот за кого себя выдаю - за знатока военной истории прошлого. Кажется, как все сложно? Но надо понять, что в Китае ничего не воспринимают поверхностно или мимоходом. Тут смотрят в суть, в корень, в основу. Присматриваются. Взвешивают. Оценивают. А потом мы поехали в парк Бейлин к гробницам маньчжурских императоров. На фото мы со Старым командиром у стены парка Бейлин. «Старая шляпа и Старый командир должны быть вместе», так сказал Саша.