Отец Игорь. Время Огня.

Есть рассказы рождественские. Чудесные рассказы и их очень много. Есть рассказы пасхальные. Их тоже достаточно. Мне нравится один у Михаила Зощенко про освящение куличей. Всегда улыбаюсь, когда перечитываю. Самый л любимый - это пронзительный и печальный «Архиерей» Чехова. Там тоже о Страстной неделе и о Пасхе, которую главный персонаж уже не увидел… А вот благовещенские рассказы наверное есть, но попадаются редко. Вот решил восполнить некий пробел несколькими строчками. Не судите строго. С праздником Благовещения Пресвятой Богородицы! Ангел с алоэ. (мгновение повседневности) …Ноги что-то стали подводить. В мыслях нет жаловаться или сетовать, ведь виноват сам, надо следить за состоянием опорно-двигательного аппарата. Не случайно все именуют его «аппарат», он как, любое устройство, может ненароком выйти из строя, да только узлы и компоненты для замены уже не подобрать. Вот и может остаться вместо ровного молитвенного стояния сплошной легкомысленный перепляс с ноги на ногу и вздохи о том, что долго тянется служба. А лидер «хромлющий на обе плесны» выглядит жалко, так и хочется сказать ему: «Ну, сядь, ты, посиди, калека!» А в «Пятерочке» посмотрит на тебя, ковыляющего, сочувственно, работник прилавка, да и приложит из сострадания карточку с пенсионной скидкой. А ты стоишь, хочешь гаркнуть: «Да какой я, тебе, дедушка, бабушка!», но скидка уже пикнула, и остался твой протест лишь в тайнике твоего еще моложавого сердца. Только за телесным растраченным ресурсом своим, уж забудь про гордость, иди к специалистам, чтобы поправили. Тут скидка из «Пятерочки» не сработает. Вышел вчера, шестого апреля, из храма от всенощной пораньше, иду к воротам, поджидая такси, которое повезет меня на небольшие, но нужные процедуры. Дует восточный ветер, небо заволакивает серыми тучами с дождевой чернотой, даже уже капли воды отдельные пролетают. Но тепло совсем по-весеннему и потому не грустно. Вот уже делаю два-три шага навстречу подъезжающему таксомотору (помните такое словечко?!) и вдруг, сбоку, справа, вижу прохожего человека, стремящегося прямо ко мне. Случайные прохожие возле храма, особенно, когда ты спешишь по своим хлопотам, возникают обычно неожиданно. Словно не шли они откуда то, может и издалека, а вот прямо сию минуту материализовались на узкой пешеходной тропе, и вот уже на расстоянии вытянутой руки от твоей персоны. И не знаешь к чему быть готовым, а случается, как показывает лучший учитель опыт, в таком положении всякое. Смотрю на прохожего. Ничего необычного. Дядечка почтенного возраста, худощавый, смуглый, борода окладистая, как говорят на Востоке - «цвета риса и перца, но перца уже больше, чем риса». Одет как и все случайные прохожие, то есть, в разнообразие повседневной одежды, где сплошь и рядом не сочетающиеся элементы. Да ведь я и о себе так могу сказать, сам стою в подряснике и в «хеликоновской» тактической кофте, тот еще «Haute Couture», хотя, что удобно, то и красиво. У дядечки бейсболка на затылке, курточка нараспашку и пакет пластиковый белый, обтерханный, в руках. А из пакета торчит, причудливыми изгибами темно-зеленых ветвей-языков, здоровый такой ствол алоэ, крепко сидящий в большом горшке. Переезжает, очевидно, дерево куда-то и прохожий его несет на новое место обитание. Встречный человек улыбается; улыбка у него красивая, приветливая, искренняя. Наши прохожие, случайные и не очень, редко улыбаются. Выражение отрешенности или озабоченности почти не покидает наши лица. Те, кто помоложе, те в смартфоны уткнувшись идут. Постарше народ больше с отсутствующими физиономиями спешат, и даже сомневаешься порой, а они точно знают, куда следуют. Или у них по Канту - движение - все, а цель - ничто. А люди сильно постарше они бредут, сгибаясь под тяжкой ношей лет и ворохом квитанций за коммуналку. Их лица, если и озаряет улыбка, то только когда они будто вспоминают про жизнь и цены до семнадцатого года. Тысяча девятьсот семнадцатого.