Отец Игорь. Время Огня.

В последний день, который предстояло нам провести в избе Ильича, посвятив его сборам домой и ремонту снегоходов, мы вновь встретили у себя на базе группу туристов-лыжников, которые завершали маршрут и возвращались в Вижай. Наши «друзья по перевалу» сделали дневку на берегу Лозьвы, в ожидании транспорта, который должен был доставить их в Ушму. Теперь у избушки стало совсем весело, да и февральское солнце разыгралось не на шутку, мы уже почти не чувствовали прежних холодов, проводя много времени на улице. Котел был опустошен. Лыжники признали «Гуся по-вижайски» объектом высокой кухни и были очень рады горячему блюду, так как натерпелись под перевалом не меньше нашего и у них тоже ничто не хотело работать, а печки тоже отказывались гореть. Чтобы как-то отметить последний день и благополучный финал похода обеих групп, был наконец раскрыт последний, «секретный» ящик из наших запасов, который я сохранял до этого момента. В ящике находился приличный, килограмма на полтора, мешок великолепного молотого кофе. Кофе пережил все передряги тяжелых дорог, потому что был надежно и плотно упакован, дожидаясь своего часа, когда ему предстояло сыграть роль главного угощения. Как сварить кофе на двадцать восемь человек мне, признаться долго решать не пришлось. Посеребренный кофейник на спиртовке прекрасно заменило отличное ведро, которое специально было взято в поклажу для варки благородного напитка. Варить пришлось на костре, поэтому я весь процесс варки наблюдал не отходя от «плиты». Какой же дивный аромат разливался над полянкой, когда кофе дошел до готовности и я добавил в ведро хорошую мерку корицы! Первый глоток сделал я сам, чтобы убедиться, что кофе сварен как надо. Да, какое же это блаженство! Снег, вековые деревья, мороз, костер, друзья вокруг, кружка с обжигающим кофе - мгновение, которое запоминается навсегда. Я вспомнил как однажды, давно-давно, шатались мы с приятелем в Пасхальную ночь по Иерусалиму, где встречали Светлое Христово Воскресение. Мы вышли из старого города, шли по направлению к отелю и нам, уставшим после ночного богослужения в храме Гроба Господня, очень захотелось кофе. Ну, хоть маленькую чашечку. Ночной Иерусалим был уже тих и неподвижен, но на одно заведение мы набрели и там еще теплилась жизнь. Мы спросили кофе, нам сперва отказали, потом услышав русскую речь, попросили подождать. Из кухни вышел здоровенный черный парень, наверное, марокканец, он широко нам улыбнулся, пожал руки. Девушка, говорящая по-русски, сказала нам, что это их повар, его зовут Самир и он хочет угостить нас кофе, который он сварил для себя. Самир услышав свое имя закивал головой и добавил еще что-то по-арабски. -А если вы выживите, - с улыбкой сказала нам девушка, - после первой порции кофе от Самира, то вторую он сделает бесплатно! Очень хотелось кофе и мы согласились. Самир скрылся за прозрачной пластиковой завесой кухни и через десять минут, улыбаясь еще радостнее, вынес два граненых стакана (!), наполненных густым черным напитком с тонкой коричневой пенкой сверху. Кофе имел восхитительный запах и потрясающий вкус, но был неимоверно крепким, густым и тягучим как асфальт. Выпив весь стакан я сказал черному бариста: -Шукран! (Спасибо! (арабск.) Самир пришел в такой восторг, что хохотал минуты две, хлопая меня по плечу и себя по груди, а потом пошел и сварил еще пару граненых стаканов кофейного «асфальта». Самир! «Садык аль-азиз»! (дорогой друг (арабск.) Жаль, что ты сейчас не с нами на берегу Лозьвы, я бы ответил тебе на твою тогдашнюю щедрость своим кофейным комплиментом!