Отец Игорь. Время Огня.

Выждав некоторое время, дабы убедиться, что незваные гости нас не побеспокоят, мы после получения должного инструктажа и напутствия на трех машинах отправились вниз, к избушке. -Спускаетесь вниз, - сказал Иван Васильевич, - доходите до избы и готовите ее к нашему возвращению. Алексей Валерьевич, на тебе связь. Начинай вызывать «Перевал» через каждый час, сразу после двадцати двух ноль. Ян, Михалыч, отец Игорь - на хозяйстве. Игоря лечите, пусть отлеживается, вставать ему не давать. Да вот, что еще - если случится что и останетесь без техники, то просто идите вниз по путику до избы. Двадцать восемь километров по тайге - это как? Я думаю, что не мне одному такая мысль от этих слов приходила в голову, а всем. Оружие мы не брали в этот поход по ряду причин, но позвольте мне на сей раз обойтись без объяснений. Из средств защиты на всю группу был только один небольшой чехол, всегда бывший при Сергее Михайловиче, висевший или за его спиной, или на груди, днём и ночью, в момент бодрствования и на отдыхе. Владельцем чехольчика и его содержимого являлся, естественно, сам добрейший Сергей Михайлович. Был, конечно, еще пяток СХП-«семьдесятчетверок», они лежали вместе с холостыми боеприпасами в большом черном пластиковом чемодане, том самом, что любил «убегать» во время езды с саней. Однако, считать, хоть и грозные с виду, но охолощенные автоматы оружием, было бы просто несерьезно. Понятно, что нож был у каждого, да и кто ж ходит в лес без ножа? Самым ходовым и используемым в нашей дружной команде, как тогда, так и сегодня, был хороший златоустовский нож в армейском оформлении, являвшийся своего рода командной визитной карточкой. Впрочем, у всякого человека есть свой вкус и резон, особенно, в таком важном деле как личный нож. На моем поясе сейчас висел как раз мой собственный мощный тесак - с тефлоновым покрытием клинка, с пилой на обухе - именуемый «ножом выживания». Он помещался в пластиковых многофункциональных ножнах и имел полую металлическую рукоятку, в коей покоился пластиковый, круглый, прозрачный пенал, набитый всякими мелочами. Я люблю этот нож. Не знаю, где его взяли мои замечательные друзья в конце 80-х (правда, догадаться можно), но когда я получил его в подарок, то радость моя не имела границ. И, кстати, там все прибамбасы рабочие, лично сам проверял. Конечно, если бы тогда смотрели мы прикольные ролики про то, как можно победить волка или медведя с помощью пилы-струны или домкрата, то я бы обязательно прихватил что-то из этих инструментов с собой. (Это острота, дамы и господа!) А вот тогда мне смеяться и ерничать не хотелось, особливо, когда я слышал про двадцать восемь километров ночной тайги, понимая с иронией, что мой «Рэмбо» это для меня даже не оружие последнего шанса, а скорее, орудие суицида. Итак, девять оставались на перевале, а пятеро на трех снегоходах ехали вниз. Ехали мы держась на короткой дистанции, чтобы успеть прийти друг другу на помощь и поднимали целую тучу снежной пыли, такую, что она обволокла нас как вата новогоднюю елку в советском детстве. Сергей Михайлович настолько ровно и уверенно вел снегоход, что эта обратная дорога, в теперь уже ночном царстве холода и смерти, не показалась мне затейливой и долгой, а ведь ехали мы по времени ровно столько же, сколько и в световой день.