Отец Игорь. Время Огня.

23 февраля 2021 года. Перевал Дятлова. 16:30. Флаги, наши флаги, развернуты торжественно на перевале Дятлова! Дожидаясь возвращения товарища Памира мы, не теряя понапрасну времени, помолились перед образом покровителя Российского воинства и я осенил иконой своих друзей. И Памира встретил ликом великомученика Георгия, когда он вернулся на перевал с требуемым черным кейсом на багажнике снегохода. Операторы наши пришли в активное движение, когда полотнища флагов затрепетали в руках участников экспедиции. Откуда силы взялись у каждого, казалось ведь подъем на перевал отнял всю энергию, лишил эмоций, но нет, все мы наполнились новой бодростью. Не иначе, как второе дыхание открылось! -Шампанского! - громко и с полным на то правом кричит командир. Сергей Коляскин заговорщически ухмыляясь, вынимает из-под всех своих одежек бутылку шипучего вина. Он нес ее на перевал прямо на голом животе, чтобы точно дошла и была открыта в торжественную и знаковую минуту, которая, собственно, настала. Негнущиеся от холода пальцы Ивана Васильевича срывают фольгу с бутылочного горлышка, раскручена и снята проволочка-мюзле, вот бутылка слабо хлопает улетающей пробкой. М-да-а… Из горлышка бутылки вместо благородно искрящегося игристого напитка лезет ледяная каша - мороз превращает жидкость в массу мгновенно. Командир скептически смотрит на это ужасное зрелище, делает глоток, быстро передает бутылку по кругу. Нажевавшись кисловатого отдающего газом снега народ замирает в ожидании следующей порции винной раздачи. Министр с потрясенным видом переворачивает кверху дном открытую им бутылку водки (водку поручили ему как деятелю культуры) и трясет ее энергично, честно пытаясь добыть хоть каплю. -Замерзла водка, - с непередаваемой интонацией говорит Бетехтин, - напрочь! Эта шекспировская по накалу трагизма сцена сопровождается взрывом неистового хохота четырнадцати мужских промороженных глоток - водка замерзла! Господа гусары, какой восторг! С видом фокусника Коляскин являет веселящимся зрителям большую бутылку доброго коньяка. -Вроде булькает, - говорит облизываясь фотограф. Коньяк - это благородство и пафос, это надежный собеседник любого джентльмена, неизменный атрибут дружеской мужской вечеринки и изысканный дижестив трапезы гурманов-знатоков. Открыта пробка. Все смотрят и ждут, а что же будет дальше. Недрогнувшей рукой бармена, работающий в лучших традициях бара «У Ильича», Алексей Валерьевич начинает наполнять братскую рюмашку (их было четыре, остается пока две) тянущейся как патока коньячной струйкой. Коньяк выстоял против холода, но сгустился до предельной консистенции. «Братина» обходит круг друзей раз за разом, пока не иссякает вакхический ручеек; вкус остается даже не на губах, на усах, покрывшихся густым слоем инея - чуть слышная нотка южного дня в бесконечном холоде северных сумерек. Министр ставит опустевшую рюмку на камушек и… Рюмка лопается и разваливается на две половинки! Не стану приводить примеры тех философских, вычурных идиом, которыми было сопровождено это маленькое происшествие, скажу кратко - все громко удивились. Когда я пишу эти строки, рискуя вызвать на себя критический огонь читающих за мой откровенный рассказ, то мне так и хочется сказать: -Читатель! Трюк выполнен специально подготовленными людьми. Не пытайся повторять это дома! Вечер быстро наползал на горы и вскоре нами были включены фары снегоходов, чтобы в их свете операторы продолжали свою работу. На этом моменте, мои дорогие читатели, вы подумаете, что вот и конец всей истории, ведь путешественники достигли перевала Дятлова, так что же тут еще может быть дальше. Но целью нашего похода, как я уже говорил неоднократно, не было лишь восхождение на перевал, этот пункт был первым перед началом большой работы по испытаниям техники и снаряжения. С момента достижения скальника с именами мужественных студентов УПИ, встретивших здесь свой последний час в ночь на 2 февраля 1959 года, мы не завершали экспедицию, а начинали ее следующий этап.