Отец Игорь. Время Огня.

Поскольку проводного электричества в избушке не было, наше утро начиналось с момента, когда утренний свет из окна уже освещал наше жилище. Первым делом проверялись показания термометра, висевшего за окном и все, кто вскакивал первыми топали на реку, за водой. Министр, человек культурный и креативный, уже на другой день нашего житья-бытья, обнаружив на столе бутылочку монастырского можжевелового сбитня, вдруг просиял и громко заявил: -Друзья! Бар «У Ильича» объявляю открытым! В последующие дни Алексей Валерьевич, пробудившись и привалившись к столу, тут же говорил: -Бар «У Ильича» открыт! Тут же начинался гул голосов и шум газовых горелок. На момент похода все участники имели наборы походной посуды, примусы, работающие на газу, именуемые «джет бойлами», термокружки, хорошо держащие температуру налитого в них напитка и прочие, существенно облегчающие походный быт, вещи. Утренней порой ароматы чая и кофе смешивались в непередаваемый запах, появлялись запасы харчей, начинался неспешный завтрак. Рачительный Ян Иванович скептически обозревая жалкое, на его взгляд, галетно-печенюшно-вафельное «изобилие», покидал на краткий миг застолье и возвращался с улицы в парах морозного воздуха с чем-то более существенным. Согласитесь, дорогой читатель, что дома вы вряд ли станете есть копченую лосятину с вафлями вприкуску. Хотя… В момент появления охотничьих деликатесов, очень важно было не подпускать сразу к столу товарища Памира. Памир с урчанием бросался на копчености и мог как росомаха, то есть отгоняя прочих желающих полакомиться, сожрать все сам; как сказал кто-то из наших острословов - «сточить в одно жало». Его никто за это не попрекал, гурмана понимали и только деликатно намекали, что, мол, не один же ты в избушке. Приготовление пищи в условиях суровых температур было делом непростым. Во-первых, костер. Высота снежного покрова была серьезной, мы копали полдня, чтобы организовать площадку для костра. Когда огонь уже горел нужно было все время его поддерживать, так как, я уже упоминал, что дрова все время были сырыми и неважно разгорались. Дров решено было заготовить с запасом сразу в первое утро, об этом я сказал в начале этого рассказа. Несколько человек на снегоходах отправились искать упавшие лесины и прочий сухостой. Парни поехали по реке, держась как можно ближе к берегу, так как проехать по тайге нечего было и думать. Они скрылись из поля нашего зрения и их не было довольно долго, так долго, что на их поиски были отправлены еще два снегохода и трое наших товарищей. Наконец, спустя час или более вернулись все и по разговорам и по внешнему виду было понятно, что заготовка дров едва не обернулась трагедией. Высмотрев здоровенный поваленный ствол, лежащий на берегу, Саша подъехал к нему поближе и ушел целиком со своим снегоходом в воду - коварные своей незаметностью речные ловушки были расставлены теплыми ключами, бьющими из глубины, повсюду. Снегоход, а у Александра это был его собственный «снежик» и пилот были спасены, но ситуация была очень близка к критической. Она осложнилась и тем, что вытянув машину из воды, Саша обнаружил потерю крышки бензобака. Это попросту означало, что его снегоход превращался из транспортного средства в экспонат на полянке. Благо, что друзья не отчаялись, а хорошенько огляделись вокруг и крышка была найдена в снегу, недалеко от промоины, чуть не поглотившей снегоход. Как крышка вдруг отвинтилась и незаметно улетела в сугроб - понять было трудно. «Лесорубы» вернулись к избушке Ильича с триумфом - несколько толстых и длинных, поломанных ветрами и бурями стволов были волоком доставлены на место стоянки. Мы вооружились топорами, раскочегарили бензопилу и принялись сучковать деревья, пилить их на чурбаки, колоть, и складывать в поленницу готовые запасы топлива. На сильном морозе чурбаки лихо разлетались на несколько частей и было видно, что дерево промерзло до сердцевины, значит гореть оно будет так себе.