Отец Игорь. Время Огня.

После бессонной ночной гонки по реке, добравшись до относительно тёплого ночлега - в избушке всегда прохладно, железная печурка не в состоянии отопить даже такое малое помещение, больно лют мороз снаружи - мы проспали тяжелым сном до позднего утра. Когда я проснулся, то в оконце весело заглядывал погожий зимний день, в избушке было довольно светло. «Лежбище морских котиков» постепенно оживало, просыпался личный состав экспедиции. Два паренька-снегоходчика, оказавшиеся нашими земляками , и вот тебе на, из Миасса, собрали свои вещички и готовились отчаливать. Они несколько дней сидели в избушке и ждали, когда на перевале стихнут снег и ветер, чтобы подняться туда. Без сожаления, что перевал «не принял» их, они решили ехать дальше, оставляя избушку в нашем полном распоряжении. Командир уже у стола, сидит, окутываясь табачным дымом из походной трубки. Трубка - это для него не вредная привычка, а традиция наших странствий. Я замечаю, что Иван Васильевич пристроил икону святого праведного Симеона Верхотурского к уголку замерзшего оконца. Так она там, говорят, и стоит до сих пор… Как был устроен наш быт все эти дни, мы до сих пор вспоминаем с удовольствием и с юмором. Итак, ты ложишься почивать, в тесноте, но не в обиде. Лежали все впритирку, на нарах и на полу. На полу было холодно от хлипкой двери, на нарах от щелястых бревенчатых стен, поэтому, укладывая себя в спальный мешок, важно было поддеть еще слой флиса и носки посвободнее. На голове у тебя всегда была шапка, в том числе и в качестве ночного колпака. Когда все угомонились, то свечу, стоящую на столе у окна в жестяной банке, задували. Свечи были самой большой ценностью и их экономно расходовали. У железной буржуйки остается истопник, ночь разделяется на череду нарядов. Дрова там всегда не шибко сухие, поэтому следить за огнём надо в оба. Под рукой истопника постоянно газовая горелка и что-то на подтопку - щепа, хворост, лучины. Истопник бдит еще и для того, что если кто-то выходит, как у нас говорили, «посты проверить», то бодрствующий страж сопровождает товарища. Переться в одиночку в ночную тайгу это такое себе занятие, вот и присматривали друг за другом. На горящей печке в любое время суток стоял чайник, тут же отогревалась замерзшая провизия и водка. Водку мороз тоже одолел. Избенка была махонькая, а нас было слишком много, поэтому все коробки и ящики круглосуточно стояли под открытым небом. Из них доставали необходимое для еды и сразу несли к печке. В тепле находилась только фото и видеотехника, измерительные приборы и радиостанция. И все так, раз и задумались, что за приборы, зачем они, а не привирает ли автор. Повторю то, что говорил уже не раз. У нас была полноценная экспедиция, поэтому, мы кроме транспорта, имущества, снаряжения, всего, что мы испытывали, еще и наукой немного занимались, проводили исследования и даже заносили это в отдельный дневник. Материалы наших испытаний и исследований были потом переданы всем заинтересованным организациям и ведомствам. Короче говоря, колбаса могла и замерзнуть, а вот точную технику следовало беречь. Теперь несколько слов о водке. Не скрою, у меня были сомнения рассказывать об этом, или оставить по умолчанию, но сама ситуация, когда, как писали потом в прессе - «у них на перевале замерзла водка», настолько забавна, что про водку напишу. Водка была и водки было достаточно. Конечно, брали водку не для пьянства, попойки в задачи экспедиции не входили. Не собираюсь популяризировать тему алкоголя, но и ханжой быть не могу. Как говорил один персонаж новеллы О. Генри «Родственные души»: «Только одна вещь на свете помогает. Добрая, старая, горячительная, веселящая сердце выпивка.» Водка при экстремальных температурах стала дополнительным источником калорий, народная схема - «это для сугреву» - неплохо работала. Повторю - за все экспедиционное время пьян не был никто и ни при каких обстоятельствах.