Отец Игорь. Время Огня.

Опять пробуждает память строчки любимой поэмы - «берег левый, берег правый, снег шершавый, кромка льда». Не задалось с переправой, что и говорить. Хлопоты на берегу нарастают, мы работаем споро, всех подгоняют мороз и надвигающийся вечер. Иван Васильевич, Ян, Памир, Сергей Михайлович, Евгений суетятся возле табунка наших железных коняшек, хотя на мой вкус снегоход больше похож на рептилию «тунтун» с планеты снега и льда Хот, что из вселенной «Star Wars». Иван Васильевич распределяет экипажи снегоходов, машин хватает, каждому придется пилотировать своего «тунтуна». Пока хватает. Но вот, не начав движения глохнет намертво один из «викингов», новый снегоход, переданный нам на испытания. Все попытки его реанимировать оказываются тщетными. «Снежик» скорее мертв, чем жив. -Мозги, - коротко констатирует Сергей Михайлович, между прочим, инженер-автомобилист по ВУС. Полетел блок управления машины, а ЗИПов у нас нет. Иван Васильевич принимает решение не тащить с собой груду умершего железа, а оставить снегоход прямо здесь. -Заберем на обратном пути, - говорит командир. Сказано - сделано. Мы втроем - командир, Сергей Михайлович и я - составляем «похоронную бригаду» и отбуксировав «викинга» до ближайшего густого подлеска, закапываем его в снег. Иван Васильевич несколько минут шаманит над снежным курганчиком, где уснул наш «викинг» и мы заметаем лапником оставленные нами следы. Читатель! Запомни этот момент! Он раскроется позже, когда мы будем возвращаться и вновь придем на это место, чтобы забрать «викинга». И раскроется в забавном, практически, детективном ключе. Интрига? А то! Наконец, сани уложены. Памир - это неутомимый мастер тары, упаковки, крепления и обвязки грузов. Памир не хлопочет вокруг поклажи, он парит как колибри, ткет как паук, опутывает движениями матерого стропальщика чемоданы, ящики, баулы. Веревки ЧКВЗ надежны как хватка альпиниста, но и багаж объемен и велик. Первый, головной снегоход начинает движение по накатанному до нас путику через ледовый мостик речки, столь не любящей больших и шумных гостей. На снежном увале, в прыжке на подъеме, глохнет еще один снегоход, перекрыв путь другим замирает на тропе. Механики бегут к нему. Алексей Профи - он пилот остановившейся техники, в раздражении выбрасывает сигарету так и не прикурив ее. Мы на середине реки, на льду. День сереет. Тайга невдалеке от нас и она наливается уже вечерней полумглой. Запускают двигатель замершей машины. Командир птицей проносится на своем «горнике» мимо места вынужденной остановки. Как птеродактиль летит его снегоход, хромированные части хищно блистают матовыми оттенками. «Поехали!» Санный поезд продолжает елозить по накатанному пути, все снегоходы выбираются на другой берег Малой Тошемки и река остается у нас за спиной. «Снежики» становятся в колонну, определены интервалы и скорость движения; у движения своя специфика, идем то медленнее, то быстрее, наши машины тяжело нагружены прицепами, тут задача ремни вариаторов не спалить. Я тоже пилотирую снегоход. Да, непростая работенка! Дорога не разлинованный тетрадный лист, едешь в полном напряжении, удерживая руль, выматывает быстро. Ледяной воздух превращает шарф-трубу в бороду Деда Мороза, приходится нелегко и очкам для зрения. Мы держим курс на поселок, где живет несколько семей манси - на Ушму. Через пару десятков километров делаем вынужденный привал, опять что-то приключилось с одним из «снежиков» - это «Ермак», тоже новенький, тоже предоставленный для испытания. Томительные минуты неизвестности и снегоход чихнул, завелся, он снова в строю. Осматриваюсь на остановке. Тайга стоит чернеющими стенами слева и справа, ни тропок, ни путиков, можно ехать только прямо, а коли свернул так попал в плен к буреломам и яминам, замаскированным снегом. Стужа давит. Хорошо еще, что нет ветра, иначе шли бы еще тяжелее. Передаю штурвал снегохода Дамирычу. Он немножко возмущается, я, мол, оператор и дело не мое рулем крутить. Но я с непривычки сильно устал и прошу его ехать дальше пилотом. Командир, следящий за всем и успевающий везде, поддерживает меня.