Отец Игорь. Время Огня.

Наготове страховочный трос, его немедленно набрасывают на фаркоп увязшего «носорога» и «Тайфун» вытягивает машина страховки, причем с большим трудом, глубокий снег мешает работе колес. Коварный омут выпускает добычу и броневик оказывается на берегу. Морда «Тайфуна» покрывается льдом, вода не стекает, сползает с металла машины, автомобиль тяжело дышит выхлопом, окутывая берег плотным сизым дымом. После перекура и десяти минут энергичных высказываний о суровой, неприступной красоте нашей природы, попытка переправится на противоположный берег повторяется, но уже ниже по течению. Поскольку речушка полна сюрпризов трос теперь сразу закреплён на фаркопе «Тайфуна», машина волочит его за собой, оставляя змеиный извилистый след на сугробах. Разбег, рычание разъяренного железного зверя, клубы выхлопных газов, немедленно сгущающихся в горькую туманную пелену и колеса машины вновь взламывают лед Малой Тошемки. Только теперь это уже не взбешенный носорог, это уже закованный в железо ливонский рыцарь на берегу у Вороньего камня озера Пейпус, называемого привычно Чудским во всех учебниках и исторических опусах. Эпично уходит в воду. Прямо как в блокбастере Эйзенштейна. «Братья и гости Ордена» снова вытягивают, теперь уже с невероятными усилиями, утопающего броненосца за прочный, длинный «хвост». Машина хрипит и отфыркивается. Речной лед повредил правую фару, наш «Тайфун» теперь с подбитым глазом. И второй раунд боя остался за речкой. Вон она как весело струится, радуется поломанному льду, тварь. Перекур. Военный совет продолжил свою работу. После кратких, цветистых сетований на коварство реки и вероломство манси, принимается единственно возможное в данной ситуации решение - мы отпускаем колонну домой, снимаем с грузовиков снегоходы, по льду форсируем речку, на противоположном берегу выстраиваем санный поезд и отправляемся дальше сами. Закипает работа. Мы и так потеряли уйму времени, февральский день, хоть и длиннее чуток, чем в другие зимние месяцы, но день в разгаре, скоро навалятся сумерки, поэтому надо спешить. На берегу разложен большой костер. Откинуты тенты грузовиков. Машины, люди, все приходит в движение. Работаем без суеты, слаженно и почти молча. Вот назад сдает «Урал», открытый задний борт хлопает по сугробу. В кузове стоят снегоходы. Их освобождают от пут и запускают двигатели. Иван Васильевич взобравшись в кузов, оседлывает снегоход и показывает класс пилотирования, вылетая из кузова на снег. Весело! Не обходится без происшествий. Разгружаем большие пластиковые канистры с топливом с борта одного из «Уралов»; хватаю канистру и получаю фонтанчик горючего на одежду, бок емкости пробит. Пока канистра стояла плотно прижавшись к своим пятидесятилитровым товаркам, то все было нормально, а стала перемещаться и потекла. Я же досадую на себя, думаю, что это я, криворукий, пробил стенку канистры. Потеря горючего недопустима, мы переливаем бензин во все баки, бачки, небольшие емкости. Теперь на берегу настоящий склад. Пока все имущество навалено хаотично, но понемногу куча предметов упорядочивается, расставляется на сани. Снегоходы тарахтят на холостом ходу, люди работают, день неумолимо идет. Автозаводцы прощаются с нами, мы жмем руки друг другу, обнимаемся. Командир ставит колонне задачу по обратному прибытию в Вижай, на момент нашего возвращения. Ноговицын кивает головой. Водители разбегаются по машинам, грохочут моторы, начинаются маневрирование и развороты. Вскоре колонна уходит и мы остаемся на берегу одни. Все иллюзии об автомобильной «прогулке» до подножия гор разбиты о хрустальный лед Малой Тошемки. Дальше сами - люди и сани.