Отец Игорь. Время Огня.

Бывалые дядьки правительственного автохозяйства переглянулись и попросили все же отзвониться заранее, а то мало ли что. Тепло расставшись со всеми провожающими нас, мы по команде «По машинам!» заняли свои места и наша колонна взяла курс на поселок Полуночное. Зимний вечер опустился на землю. Свет мощных фар, переговоры по радиосвязи, незнакомые пейзажи, едва видимые сквозь промерзшее оконце КУНГ, это все создавало иллюзию нереальности происходящего, погружало в зыбкие воспоминания о поездках по Чечне и Дагестану, охваченным боевыми действиями. Народные мудрости это самые точные и едкие высказывания обо всем на свете. Гласит народная мудрость: «Военные карту достали, сейчас дорогу спрашивать будут» очень точна. Сербы говорят: «Карту чИтай, а бабу пИтай» - «карту читай, а бабушку спрашивай», тем самым подчеркивая всеобщность явления сверки карты с опросом населения людьми в форме. Мы втянулись колонной в Полуночное и сбившись с дороги притормозили наши ревущие махины у единственного поселкового очага культуры и освещения на это время суток, вставшего у нас на пути - магазина. Местное население, значительно представленное кучей народа, несмотря на лютый мороз толкущейся у магазина, было доведено до ликования нашим появлением. Сугубую радость вызвала надпись «Росгвардия» на борту нашей «вахты» и шквал осипших и охрипших мужских голосов стал предрекать возможное развитие событий, могущих свершиться с учетом специфики увиденной жителями машины. Командир, он ехал в головной бронированной «единице техники», вступил в диалог с населением и был удовлетворен подробным указанием того, как следует ехать на Вижай. Народ живо поинтересовался у Ивана Васильевича подробностями увиденного ими «шествия бронированных зверей», высказывая свои различные версии, в том числе, что где-то началась война. Чувство юмора как и самообладание никогда не подводили Ивана Васильевича и он ответил лаконично: «Туристы мы», что было сущей правдой. «Вы вводите нас в заблуждение недостоверной информацией!», - с хохотом и свистом загудела братия Полуночного, - «Нехорошо говорить неправду!» Но наш командир прыгнул как барс в бронированную кабину головной машины и скомандовал без гагаринской улыбки: «Поехали!» Не могу припомнить, который был час когда мы прибыли в Вижай, находящийся от Полуночного в шестидесяти километрах, темнота была хоть глаз выколи, хотя еще ночь не наступила. Пытаться разглядеть окрестности поселка или базы «Чистоп», на которой нам предстояло провести последнюю ночь, перед решающим маршем к перевалу Дятлова, про это нечего было и думать. Вижай. Рубеж. Терминальная межа. Последний пункт, где заканчивается дорога и начинается безбрежная, молчаливая тайга Северного Урала. Поселок притих у слияния двух горных рек, Лозьвы и давшей ему имя Вижай, чье название с языка коми-пермяков означает «святой отец», а по-мансийски звучит как «Ялпынг-Я» — Священная река. Воздух здесь всегда прохладен, насыщен запахом хвои, влажной земли и речной свежести. Вокруг — гряды темно-зеленых кедрачей и ельников, над которыми возвышаются причудливые скальные останцы. Стертый с лица земли чудовищным пожаром в 2010 году, окруженный зловещим мистическим ореолом мрачных тайн, сотканных из мифов и таежного колдовства, нынешний Вижай — это символ стойкости. Несмотря на официальный статус и запреты властей, несколько человек, преданных этому месту, вернулись. Среди пепла и бревен прежних домов они поставили новые срубы, бросили вызов забвению, явив свидетельство того, что связь человека с этой суровой землей не прервана. Вижай такой крошечный островочек жизни среди огромного моря тайги и памяти. Это одновременно призрак прошлого, мистический ориентир и живое проявление упрямства человеческого духа. «Мекка и Медина» искателей приключений, жаждущих ярких впечатлений, лихих покорителей снежной пустыни и повернутых экстремалов. Таков он, Вижай, приют странников, неудержимо рвущихся в царство холода и смерти. В отчаянно ледяной, звездной до умопомрачения вижайской ночи так легко и от глубины сердца течет молитва. Помилуй нас, Господи! Помоги нам, святой праведный Симеон!