Отец Игорь. Время Огня.

Наконец, мы выехали на большую круглую поляну у подножия горы Карандаш и приступили к разбивке лагеря. Необходимо было расчистить снег, установить палатку, рассчитанную на всех участников тренировки, организовать кухню на костре, словом, все сделать так, как предстояло сделать в грядущей экспедиции. Трюизм, что «солдат шилом бреется и дымом греется» бывает порой актуален и в наше время, но лишь оттого, что тот самый солдат не обладает значительным количеством ресурсов и мигом перескочить в другую систему бытовых координат ему довольно затруднительно. Даже самые знатоки и любители полевого бытия никогда не пренебрегут удобством. Знавал я одного полковника-грубияна, косплеящего этакого «пса войны», так он на полевые выходы таскал с собой перину и подушку, а укрывался стеганым атласным одеялом. Правда, таскал он этот скарб не на своих плечах, впрочем, это уже совсем не нынешняя история. Имущества на полтора десятка человек нужно более чем много, так что разбирать добро приходится даже не один час. Дорога измотала нас и поубавила всем энтузиазма и прыти, поэтому первым делом нужно было восполнить запас калорий. Кухня, представлявшая собой отдельные сани с серыми деревянными ящиками для провизии, была поручена моему попечению; как можно скорее надо было дать всей команде горячую пищу. Тут обнаружилось забавное открытие - предельная минусовая температура и долгое пребывание на холоде сделали пригодными для еды только печенье и шоколад. Что совершенно никого не повергло в уныние, ибо такое было вполне ожидаемо. Разобрав продукты я принял решение варить все вместе и сразу, что было одобрено всеми моими товарищами и в помощь мне был откомандирован министр культуры Алексей Бетехтин. Ему, как и мне, дорога далась нелегко, так как большую часть пути он пролежал как пассажир на ящиках саней-кухни, так как один снегоход встал, и остался в лесу на маршруте, о чем я уже рассказывал. Дефицит посадочных мест это самая больная тема всех снегоходных экспедиций и хорошо, когда сани оборудованы площадками для ездового, а зачастую это не очень распространено. Вот и приходится лежать поверх груза, пытаясь не слететь и не угодить в неприятность, типа, спрятанного под снегом пня. Когда было готово и жилье, и относительно съедобный - зато горячий - стол, то уже нормально так стемнело и наш пункт временной дислокации стал поляной светлячков. Украсив себя разнообразными источниками света, кто во что оказался горазд, мы расселись вокруг костра на санях, на лапнике, на лесинах валежника и стали, как в старину говаривали, «вечер вечерять». В луче света очень удобного, практичного, компактного армейского фонарика ФЭС 6Э2, которым пользуюсь до сих пор, мы с Алексеем Валерьевичем раздавали порции, как завзятые кашевары. В темноте в чьих-то руках бултыхнулась заветная фляжка. Товарищ Памир победоносно заявил, что никто из нас, из его нерадивых учеников - он нас всегда называл своими учениками - не подумал о рюмках, а он - наш мудрый учитель - всегда на шаг впереди. Он проворно нырнул в темную трубу палаточного тамбура и некоторое время его не было, но потом послышался шум и Памир торжественно явил нам набор металлических подарочных стопок. Командир хмыкнул себе в бороду и спросил у «учителя», не приходилось ли ему в детстве лизать опору качелей. Или рельсу. Мороз был уже под сорок и подносить металл к губам было явно неважной затеей. Составленные вокруг большого костра сани, черный, заснеженный, подпирающий звездное небо лес, отблески пламени на лицах людей, сидящих с дымящимся чаем в кружках вокруг огня, сохнущая рукавица, пускающая тонкий пар, стук ножа по разделочной доске, тусклый незрячий глаз замершего снегохода - разве это не великолепная картина в духе Джека Лондона, Кервуда, Обручева. Это дышит холодом, романтикой, дымом костровища. Это настоящее. Таким же настоящим бывает и крепкая человеческая дружба.