Отец Игорь. Время Огня.

«Заря» была настоящим событием, которого, разумеется, чиновничество всех ведомств и рангов не замечало в упор, причем не обязательно региональное. А нам надо было больше всех. Военные над нашим сборищем поначалу иронизировали, посмеивались добродушно, как над малыми, играющими в «ковбоев и индейцев». Тогда была эпоха «танкового биатлона», всевозможных гигантских «показух», такое время, что уж тут говорить. Мы уже вовсю использовали БПЛА разведывательного типа для объективного контроля на поле боя и военных это баловство развлекало. Игрушка, говорили многие, разглядывая потешную китайскую жужжалку, ну, и поминали, что пуля ведь она - дура, а вот штык, штык тот - да. Но довольно об этом, время все таки лучший учитель. Отдать должное тогдашним военным, они целенаправлено взаимодействовали с нами и делились потом, что вспоминали там, где «их нет» о наших играх. А сегодня мы все в одном строю. Как тогда. Только бои уже не с мягкой пневматикой… Увлекся воспоминаниями, а ведь нужно продолжить рассказ об экспедиции и ее участниках. Хотя к идеологу, вдохновителю и главному движителю наших походов - товарищу Рус-Памиру, все эти воспоминания относятся прямо. Мы с ним знакомы настолько давно, что даже и не верится. Все эти годы дружба только крепла и к моменту экспедиции мы составили костяк группы, ее основу и Рус-Памир здесь сыграл самую ведущую роль. Всем нам и сейчас энергии не занимать, но он превосходил всех по КПД и не мог усидеть без дела ни минуты. Чувствовалось, что экспедиция для него как дело всей жизни. Они вместе с командиром и Сергеем Коляскиным совершали снегоходные путешествия намного продолжительнее и рискованнее, чем предстоящее сейчас нам и Памир подходил к подготовке как человек обладающий хорошим опытом в этом отношении. Как эксцентрик и человек действия он не давал покоя никому. Транспорт, форма, флаги, шевроны, видеосъемка, связь, - все было в зоне его пристального внимания. Отношение к внешнему виду участников у него было поистине аракчеевское. Малейшая неверная деталь, неподходящий аксессуар или небрежность в обмундировании вызывали у Памира эмоциональную бурю. Мы даже однажды с командиром погрозили ему, что если этот вахт-парад не сбавит обороты, то мы наденем поверх ВКПО плащи для зимней рыбалки. А танкистский шлемофон пилота снегохода и отличного механика Евгения до конца похода у товарища Памира вызывал панические атаки. Как в оргкомитете «Зари», так и в экспедиционных проектах Рус был человеком незаменимым и вторым центром притяжения в команде для тех ее членов, кто был увлечен продвижением креативных идей. Памир мечтал перебраться на постоянное жительство в Крым, он уехал туда еще за год до экспедиции, они с женой снимали жилье, крутились, было трудно, а он Крымом просто бредил. Вместе с Памиром в нашу экспедицию отправился и коренной житель полуострова, бахчисараец, тоже наш товарищ Володя, решивший испытать на себе силу зимы Северного Урала. Ему в новинку было все и трудно было как южанину, но его неунывающая натура и чувство юмора с лихвой компенсировали все испытания долгого пути. Екатеринбуржцы, оператор Дамирыч и Алексей Профи, как раз двигались в данном направлении и они отправлялись в экспедицию запланировав съемки фильма прямо на перевале Дятлова. На тренировку они привезли реквизит - шлем Мандалорца. Этот сериал был очень популярен тогда и наши креативщики пытались впрячь в творческую телегу «коня и трепетную лань», так сказать, сделав Мандалорца участником какой-то невообразимой истории, связанной с перевалом Дятлова. Дамирыч и Алексей были люди творческие и компанейские. Дамирыч был оператором-любителем, но работал профессионально. Он однажды на мероприятиях упоминаемой мной «Зари», на моих глазах, исполнив подкат на коленях, как танцор грузинского ансамбля, прямо под хобот танкового орудия, снял холостой танковый выстрел. Впечатлило всех видевших. Дамирыч мог часами сидеть по пояс в снегу, ловя нужный ракурс и в этом смысле они с Сергеем Коляскиным были родственными душами. И отчаянными конкурентами.