ПРАЙМ КРАЙМ

Затем Букатин, вынув из-под полы бушлата плотницкий топор, с полного размаха начал острием наносить удар за ударом по голове Маралину, забрызгав кровью сидящих рядом з/к. В другом углу барака к Тарасову, которого держали за обе руки, сзади подскочил Агафонов и несколько раз ударил финским ножом под левую лопатку. Отчего Тарасов сильно закричал, вырвался и кинулся к выходу из барака, но споткнулся о скамейку и упал. Зарубивший Маралина Букатин с окровавленным топором бросился на помощь. Находившийся у печки Сочинский выхватил из рук Букатина топор и со всего размаху два раза ударил острием по голове, от которых Тарасов упал на пол. Потом Сочинский отдал топор обратно Букатину и тот еще несколько раз рубанул уже мертвого Тарасова. Заключенные, находившиеся в бараке, от страха попрятались, за расправой было жутко смотреть «как будто рубили дрова». В суде ни Мясников, ни Сочинский в предъявленном им обвинении виновными себя не признали. Оба показали, что в момент убийства спали. В отношении свидетелей: Куковского, Соболева и Доропейко Мясников и Сочинский заявили, что их показания ложны, так как они знают, что мы их хотим убить и убьем. В последнем слове Мясников, Сочинский и Агафонов оставили решение своей судьбы на усмотрение суда. За 4 дня до суда Букатин умер от тяжелой формы туберкулеза. 16 декабря 1947 года спецлагсуд Интлага под председательством судьи Зеленова всех троих: Мясникова, Сочинского и Агафонова приговорил к 25 годам. Позднее, в установленные законом сроки, все трое обжаловали приговор в Верховном суде. Агафонов ходатайствовал о переквалификации статьи 59-3 («бандитизм») на статью 136 («убийство»). Мясников и Сочинский настаивали на своей полной невиновности. Несмотря на то, что, в частности, при осмотре трупа Маралина не было обнаружено ножевых ранений, в причинении ему которых обвинялся Мясников, Верховный суд всем троим их приговоры оставил без изменения. Дальнейшая судьба Агафонова и Сочинского неизвестна. Для Мясникова это был первый «четвертак», за которым с разницей в 4 месяца последовали еще два. Подельником Мясникова по обоим делам станет его земляк из Ленинграда, знаменитый вор Дмитрий Юрьев по кличке Митрич, четырежды судимый, последний раз в 1941 году Военным трибуналом войск НКВД при Северо-Печорской железнодорожной магистрали к 10 годам за систематический отказ от работы в составе бригады. Организатором групповых и массовых отказов был бригадир, Георгий Авилов, приговоренный за это к расстрелу. Под его руководством с 16 по 19 февраля 1941 года его бригада в полном составе не вышла на работу, а 28 марта на работу не вышел 71 заключенный. Примечательно, что за февраль-март на счету Юрьева было наибольшее число отказов – 20, тогда как у бригадира Авилова в два раза меньше. Избежав расстрела, как злостный отказчик, Юрьев в течение 7 лет не совершал преступлений, пока не сошелся с Мясниковым. Продолжение следует...