ПРАЙМ КРАЙМ

Как и Мясников, Сочинский был авторитетным вором, о чем свидетельствовала его богатая биография. И поскольку он на 6 лет был старше, уместно предположить, что он и ходил у воров в первых главарях. В лагерях Коми Сочинский находился по крайней мере с 1939 года. К 1947 году Сочинский был судим 8 раз. В 1935 году Тройкой НКВД сначала как СВЭ на 3 года, затем вторично еще на 8. В 1938 году за кражу (162 п.д) к 5 годам. В 1939 году за побег (82 ч.1) в Локчимлаге (лесозаготовка в верховьях реки Вычегды) к 2 годам. В 1941 дважды – к 3 и 10 годам по ст. 58-14 (контрреволюционный саботаж). И наконец в 1944 году спецласгудом Интлага за отказ работать в шахте – к 10 годам еще раз по 58-14. Если Мясников и Сочинский были закоренелыми уголовниками, то Агафонов и Букатин при том же – орденоносцами, участниками ВОВ. Награжденный Орденом Красной Звезды Букатин до этого был судим трижды: в 1939 году к 1 году за хулиганство (ст. 74), в 1940 году – к 3 годам за кражу (162) и в 1943 году за самовольную отлучку (193-7 п.г) - к 10 годам с отсрочкой приговора. С сентября 1943 года Букатин служил в рядах Красной Армии, воевал под Оршей в составе 103-й гвардейской дивизии, был контужен. 14 июня 1944 года Военным трибуналом 3-го Белорусского фронта Букатин, находясь с ноября 1943 года по март 1944 года на излечении в госпитале, за систематическую контрреволюционную агитацию, восхваление жизни в немецком плену, отношение немецких войск к мирному населению, клевету на условия и порядки Красной Армии и руководителей коммунистической партии и Советского правительства, а также пораженческие настроения по ст. 58-10 ч.2 был приговорен к 10 годам ИТЛ. Агафонов служил в рядах Красной Армии с 1942-1945 годы, участвовал в боях, имел несколько ранений и контузию, за проявленные в боях доблесть и отвагу был награжден правительственными наградами. В отличие от Букатина, Агафонов впервые был осужден уже после демобилизации: в 1946 году на Украине к 8 годам за разбой и в 1947-м уже на Инте еще раз к 8 годам - за групповой побег. Данным фактом достаточно опровергается расхожий постулат о том, что все фронтовики по умолчанию были «суками». На самом деле служба в РККА, как таковая, не была основанием, чтобы повесить на человека клеймо «суки». В «сучьей войне» участники Великой Отечественной войны были как на стороне «сук», так и на стороне воров. При этом на стороне воров были и те, кто ступил на преступный стезю после войны и те, кто был вором до войны, пошел воевать, а потом снова был с ворами. На данном частном примере видно, что на сторону «сук» вставали бывшие офицеры тогда как к ворам тяготел рядовой и сержантский состав. Главной и единственной причиной раскола воровского мира было сотрудничество с лагерной администрацией одних, согласившихся занимать низовые административные должности, и неприятие этого другими. Со слов Доропейко, в первом часу ночи все прибывшие из Кыртинского отделения были введены в штрафной барак, где жили так называемые «блатные» из числа бандитствующего элемента. Воспользовавшись ночным временем, все блатняки поднялись и начали тщательно обыскивать новичков и отбирать деньги и ценные вещи. Тарасов добровольно отдал имевшиеся у него 180 рублей. Под видом дела шарили по карманам, искали нет ли ножей. Куковский, в частности, также показал, что с прибытием на штрафняк «блатные» весь этап обыскали и понравившиеся вещи забрали себе. Сочинский и Мясников в ограблении не участвовали. Убедившись, что ножей нет, Маралина, спустив ему до колен брюки, чтобы не смог бежать, отвели в один угол барака – в задний его конец, за печку, а Тарасова в другой – к выходу. Маралина лично вел Мясников. Доведя до угла, где за печкой стоял Букатин, у которого ранее с Маралиным были личные счеты, и воспользовавшись тем, что все свое внимание Маралин устремил на Букатина, Мясников выхватил из кармана самодельный финский нож и полоснул им по горлу так, что Маралин не успел ничего сказать, а только захрипел и свалился.