Как стало известно ИА «Прайм Крайм», широко разрекламированное некоторыми ТГ-каналами «триумфальное» возвращение в Москву 45-летнего чеченского бывшего вора «в законе» Ахмеда Домбаева (на фото слева) ничуть не отразилось ни на оперативной обстановке в столице, ни на статусе самого Ахмеда Шалинского. По словам надежного источника, за время, что Ахмед в Москве, с ним не встретился ни один титулованный «москвич», включая, разумеется, самого старшего, который некогда Ахмеда чужими руками из воров и разжаловал. Ничем не лучше к Ахмеду отношение и у Бадри, который когда-то ему благоволил и даже выдвигал на воровской титул, но Ахмед предпочел не Бадри. Воровская карьера Ахмеда - спрессованный слепок смутного времени, когда он в самый разгар распри скандально вошел в раздираемую противоречиями семью, отринув предложение Ониани-Джангвеладзе и став под знамена «дедовских» уже после убийства Дедушки. С такой «историей входа» Ахмед начал автоматически притягивать к себе неприятности и волей-неволей «работать» на дальнейшее разобщение семьи. Пока Ахмед, обличенный властью, досиживал 10-летний срок, его личное состояние неуклонно росло за счет арестантских отчислений в управах, где он успел застолбить своих «смотрящих». К 2021 году возле Ахмеда, перепутавшего личный карман с «общим», образовалась дыра размером за 200 миллионов, которую он тогда покрыть отказался либо не смог. Сегодня Ахмед якобы готов отчитаться по растрате, но слушать его уже никому не интересно. Причина, по которой Ахмед был отлучен от людей, на их языке называется «крысятничеством» в особо крупных. У воров это - один из смертных грехов, который не отпускают, и тому доказательством - трагедия Вадика Краснодарского. С учетом того, что Ахмед спер деньги у тех же самых людей, что и Вадик, охрана, с которой он неразлучен, для Ахмеда - не понт, а жизненная необходимость. И пока над Ахмедом «висит» осетинская 210.1, крупно на него не поставят. Как долго силовики будут закрывать на него глаза вне Чечни, время покажет. В отличие от него, московские воры, которые отказывают Ахмеду в общении, легитимны во всех отношениях. Помимо упомянутых Нам Бавана и Бадри, есть Кимо - очень строгий и авторитетный грузин из Сухуми. Два действительных азербайджанских вора «в законе» – Вагиф и Талех (никуда не отосланный) – контролируют земляков и в этом преуспевают. Артур и Сурен – два армянина: бакинский и андижанский – отвечают не только за армян, но, соответственно, за выходцев из Азербайджана (не азербайджанцев) и Узбекистана. Говорить, что они «ничего не решают» – отрицать очевидное. Для них и всех остальных, притязающих на порядочность, Ахмед до скончания века - фигура нерукопожатная. Нет у Ахмеда поддержки ни от воров в их массе, ни от отдельно взятых, включая семерых чеченских. Среди повсеместных воровских потрясений Москва – давно островок спокойствия и за тем, чтобы так оно и оставалось, следят слишком серьезные люди.