Жертвы Priжима

Можете также прочесть «Вот, перешед чрез мост Кокушкин». Два замечательных поэта – ААА и МИЦ – многажды писали, что с юности были со всей романтической силой влюблены в давно покойного поэта, как в мужчину. И ревновали его к его же (тоже давно покойной) жене. И обе написали про него и про нее. Где он был, разумеется, средоточием всех добродетелей, а она – исчадием ада и дурой. Если это называется как-то иначе, чем злая бабья ревность (и зависть!) – то уж и не знаю. Что касается НН, то она прошла длинный путь (кстати, как и ее оппонентки). Сначала была просто тихая деревенская девочка с красивой внешностью; потом – любящая добрая жена и друг; потом трагическая жертва, почти такая же трагическая, как и ее великий муж. Потом были семь лет одинокого вдовства и новый брак, про который тут достаточно написано. А простая мысль о том, что первая красавица России, – это, в общем, тоже не баран чихнул – никому в голову не приходит. Что этот статус создает женщине куда больше проблем, чем приносит бонусов. Мы этот вопрос как-то не затрагивали, но это же не значит, что его не было вообще? И о том мы не говорим, что знаменитый холостяк за 30 с какого-то перепугу твердо вдруг решает жениться (на бесприданнице), хотя до этого бежал брака как черт ладана, и при этом заявляет, что если не женится вот на этой деревенской барышне, то не женится уже и вообще. Что известный своей гордостью поэт дважды (!) сватается (сначала получив отказ от матери). То есть, дело не в том, что он остепениться хотел. Он хотел именно эту женщину и никак иначе (а ведь какие умницы-разумницы столичные за него радёхоньки были, с дорогой душой)? Но будущая тёща ни в какую – он ей не нравится и маменькой звать не хочет. Кто уламывает «маменьку»? Да сама невеста! Которой самой за Пушкина замуж хочется. Которая увлечена Пушкиным меньше, конечно, чем он ею, – но увлечена, про то все знакомые пишут, и именно она сламывает сопротивление матери. И он, нынешним языком говоря, звезда всех салонов, трепещет от волнения, дожидаясь оценок ее первых выходов в свет. Не она, заметьте, волнуется, а он! Она-то свое уже получила, у нее кольцо на пальце, а ему нужно, чтоб она имела светский успех! Ему хочется гордиться ею. Советские пушкинисты пошли вослед за кумушками судачащими, и им все поверили, а на деле-то всё было с точностью до наоборот. И дом вела именно она – пока в родах не лежала, это она практичная и толковая была, а вовсе не Александрина, как принято считать. «...юная вдова носит самую громкую фамилию в России, так что каждый ее поступок общество станет рассматривать в увеличительное стекло. Она раздала некоторые вещи Пушкина его ближайшим друзьям? – «стремится избавиться от памяти о нем!». Торопится со сборами, чтобы поскорее убраться из гудящего пересудами Петербурга? – «она уже не была достаточно печальной, слишком много занималась укладкой и не казалась особенно огорченной…», – беспокоится Софья Карамзина, дочь великого историка...» И вот так трактуется каждый её шаг, каждое слово. И это её счастье, что не было соцсетей, и что её жизнь обсуждалась только в светских салонах – не то бы ей, бедняжке суждено было бы познать на себе еще и скверность ничем не сдерживаемого обывателя. Заслуживает особого восхищения то, что за отпущенную ей следующую четверть века мы так и не услышим от нее ни оправданий, ни попыток рассказать свою версию трагического происшествия, сломавшего ей жизнь... Она была великая женщина, прожившая достойную, хоть и недолгую жизнь. *********** Не множеством картин старинных мастеров Украсить я всегда желал свою обитель, Чтоб суеверно им дивился посетитель, Внимая важному сужденью знатоков. В простом углу моем, средь медленных трудов, Одной картины я желал быть вечно зритель, Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков, Пречистая и наш божественный Спаситель - Она с величием, он с разумом в очах - Взирали, кроткие, во славе и в лучах, Одни, без ангелов, под пальмою Сиона. Исполнились мои желания. Творец Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна, Чистейшей прелести чистейший образец. А.С. Пушкин