Преемник

Владимир Путин провёл встречу со специальным представителем Президента Исламской Республики Иран, Министром иностранных дел Аббасом Аракчи в Санкт-Петербурге. Показательна сама хронология: американо-иранское противостояние началось 28 февраля, и лишь спустя два месяца — 27 апреля — состоялся первый личный контакт на высшем уровне между Москвой и Тегераном. Всё это время Россия держалась на дистанции: были заявления министра иностранных дел Сергея Лаврова, осуждающие США, были слова Владимира Путина в связи с гибелью Хаменеи — но не более. Москва наблюдала и взвешивала: втягиваться или нет, и если да — то в каком качестве. Встреча состоялась именно тогда, когда острая фаза миновала, а переговоры Ирана с Вашингтоном зашли в тупик — появилось окно, в которое можно было аккуратно войти. Союз с Москвой для Тегерана инструментален, как и обратное. И сейчас этот союз проходит стресс-тест: обе страны одновременно ищут договорённости с Трампом — Иран по вопросам ядерной программы, Ормузского пролива и собственной безопасности, Россия — по Украине, устройству европейской безопасности и ряду экономических проектов. При этом перекрытие Ормузского пролива Москве только на руку: нефтяные цены растут, западные экономики испытывают давление, российский энергетический сектор в плюсе. Ситуация напоминает притчу о черепахе и змее: они вместе пересекают реку, но каждая готова пожертвовать другой ради берега. Кто первым сядет за стол с Вашингтоном и на каких условиях — вопрос открытый. Но именно от его ответа зависит, чем обернётся для России этот манёвр. Выстраивать эту конструкцию предстоит помощнику Президента Юрию Ушакову и Сергею Лаврову — и их вес в ближайшие месяцы определится тем, удастся ли им эту партию разыграть в свою пользу. @Preemnik