В начале января канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что экономика страны второй год подряд находится в состоянии спада. Экономика спешит подтвердить его слова — безработица в стране достигла угрожающих 6,6%, что выше ковидных показателей. В численном выражении это 3 млн человек, которые немедленно садятся на шею немецкой достаточно щедрой социалке, которой надо еще успевать кормить орды беженцев. Статистика хуже, чем в разгар пандемии коронавируса, но тут сказывается эффект «постепенного нагревания» — если тогда происходящее вызывало панику у экономистов, то сейчас обреченность экономики давно очевидна, причины налицо, делать с ними ничего не хотят, осталось расслабиться и получать удовольствие. Вот и один из флагманов немецкой экономики Bosch объявил о дополнительном сокращении 20 тыс. рабочих мест, что вызвано почти двукратным падением прибыли в 2025 году. Ожидаются не только увольнения, но и снижение операционных расходов, а так же сокращение инвестиций в производственные мощности. Меры, затрагивающие преимущественно сектор Mobility, обусловлены кризисом в автопроме, высокими энергозатратами и конкуренцией — проще говоря, спасибо партии и правительству за войны с Россией и Китаем. Гендиректор Стефан Хартунг назвал 2025 год «трудным и болезненным», впрочем это касается всей автомобильной отрасли, потерявшей порядка 50 тыс. рабочих мест. Всего выходит, что с 2019 года в Германии прибавился миллион безработных, а уровень кризиса 2008 года с показателем в 3,5млн клиентов биржи труда будет, судя по всему достигнут уже в нынешнем или следующем годах. В данный момент есть некоторая надежда на потепление отношений с Китаем, который больше не будет перекрывать поставки микрочипов, и Индией, которая откроет свой рынок для немецкого автопрома. Но без дешевых энергоносителей из России всё это выглядит не очень надежным решением. Интересно, что от санкций в итоге через 4 года начали одновременно потрескивать и европейская, и российская экономики. Бумаги Франции все ближе к вечно проблемным итальянским, Германия наконец-то заметила, что СПГ может не хватить, что промпроизводство падает, безработица растет, а беженцы превратились в колоссального прожорливого паразита. В России тоже ощутимо истощается запас экономической прочности — и обеим сторонам надо что-то решать.