Толпа на трибунах была первой соцсетью В конце IV века блаженнный Августин был уже епископом, но в келье он был простым человеком с пером в руке, который писал уже десятый том «Исповеди», разбирая свои слабости с той же беспощадностью, с какой прежде разбирал чужие ереси. Осторожно стучусь и захожу к святителю для важного разговора. – Владыка, простите за вторжение. У нас завелась привычка, которой нельзя найти оправдание. Мы часами листаем ленту новостей. Знаем, что там будет один негатив, – и все равно листаем дальше, палец сам тянется к экрану. Это слабость воли или что-то похуже? Гиппонский архипастырь откладывает перо, и с радушием отвечает: – Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Я вот как раз пишу об этом чувстве – просто у него другое имя. Апостол Иоанн называет его похотью очей. Я же зову его любопытством. Оно не безобидно. Есть любознательность, которая во всем ищет прекрасное. А есть иное чувство, которое ищет прямо противоположное, делая это от скуки, а не ради пользы. Какое удовольствие смотреть на растерзанное тело, от вида которого содрогнешься? И все же люди сбегаются, чтобы опечалиться и побледнеть. https://spzh.eu/ru/chelovek-i-cerkovy/95315-tolpa-na-tribunakh-byla-pervoj-sotssetju