Киноклуб имени Эсфири Шуб: «Пятилетний дневник» НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТОМ «ПОСЛЕ», ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТА «ПОСЛЕ» 18+ В нашей кинорубрике Алексей Артамонов делится малоизвестным, но очень значительным фильмом-дневником, исследовавшим возможности камеры в борьбе с ментальным расстройством. В клиническом дискурсе пациент всегда объект, он не субъект. Исторически так сложилось, что описание женских патологий и их репрезентация находились в ведении врачей-мужчин, а клинический нарратив, сформированный их «медицинским взглядом», не оставлял места для субъективного эмоционального опыта пациенток. Одной из немногих форм, позволявших проявиться такой субъективности — особенно для женщин, — стал личный дневник; Адриенна Рич справедливо называла его «самым женским и феминистским жанром». ➡️ «Пятилетний дневник» (Five-Year Diary) Энн Шарлотт Робертсон — экспериментальный фильм продолжительностью около 37 часов, охватывающий, вопреки ожиданиям, 16 лет — с 1981 по 1997 год. Это не только редкий и важный документ борьбы с одиночеством и клинически диагностированной маниакальной депрессией, но и масштабное, если так можно сказать о дневнике, эпическое полотно, созданное от первого лица. Здесь нет врача, который побуждал бы героиню демонстрировать свое «безумие»: она сама выступает и в роли объекта съемки, и в роли автора, находящегося по ту сторону камеры. Сосредоточившись на своей повседневной жизни, Робертсон открыла для себя жизненно важной метод самотерапии, воплотившийся в многослойном монологе (как в самом фильме, так и на публичных показах, где свои реплики поверх фильма она могла записывать, а потом также добавлять их в ленты). Этот монолог — на самом деле диалог с визуальным рядом, обнажающий глубокие, нестабильные эмоции, определяющие внутренний мир режиссерки. 🔘 Хотя изначальным импульсом съемок было желание запечатлеть свои телесные трансформации, болезнь отнюдь не является центральной темой каждой части дневника; она — лишь один из аспектов сложной субъективности, с которой сталкивается зритель в этом пространстве саморефлексии. Фильмы Энн Шарлотт Робертсон создавались с оглядкой на художественный контекст (своими дневникам она защищалась в арт-колледже), среди прочего они были средством дискуссии с другими авторами американского киноавангарда, куда более известными: Мекасом, Мари Менкен, пожалуй, даже Брэкиджем. Практика настойчивой съемки собственной жизни не может быть сведена лишь к терапии, особенно когда ее результаты демонстрируются публично. Эта практика, безусловно, в не меньшей степени художественна, и сейчас, с дистанции за ней особенно интересно наблюдать.