#протятр Ну и, наконец, о главном. Слова находятся не сразу, да. И не с порога, потому что со спектаклем «Морфий», как и с другими работами Антона Фёдорова, надо подружиться. Походить с ними внутри себя, соединиться. Лучше всего, конечно, переночевать. И когда/если они станут частью вас, вы не пожалеете об этом ни единой секунды. Спектакли Фёдорова — шедевры на любителя: в меру снобоваты, но дружелюбны, сухие, скорее интеллектуальные, чем эмоциональные, не предлагающие ни сострадания, ни катарсиса. Постмодернистские головоломки, набитые цитатами и отсылками (как теперь говорят, «пасхалками»). В них важно не «что», а «как» и «почему». Но если вы обнаружите в себе любителя фёдоровских шедевров, вас ждёт неизлечимая и прекрасная зависимость: на сценический почерк Фёдорова зрители подсаживаются, как доктор Поляков на морфий. Наркотики — зло. Это понятно даже самому отсталому ежу, поэтому — ура! — смысл спектакля был найден ещё до его просмотра. Оставалось только отследить, как именно Фёдоров препарирует распад симпатичной, в общем-то, докторской личности. Ставить «Морфий» в неразбавленном виде — затея унылая. Даже Балабанов не удержался от вкраплений «Записок юного врача». А у Фёдорова хроники пикирующего Полякова добросовестно наложены на почти полный текст «Записок». Это придаёт возмужанию юного врача дополнительное, зловещее измерение. Морфинист и юный врач существуют на сцене параллельно. Как в «Бойцовском клубе». Два актёра, два отдельных образа — один белый, другой серый. Они схлопываются в одно деградировавшее чёрное только в самом конце спектакля. Своего рода сиамские близнецы: юный врач с эксцентричной пластикой ретро-синематографа и немногословный морфинист в мрачной шинели, ловящий «приход» под «Perfect day» Лу Рида. Страх, боль, зависимость, терзания, забытье, ломка, слабость. Конец. Один на двоих. При этом Антон Фёдоров умудряется фиксировать энтропию с отстранённостью внимательного учёного, избегая нравоучений и оценочных суждений. Удивительно, но экзистенциальной безнадёги или чернухи в спектакле тоже нет. Ну-с, что тут у нас, коллеги? Морфинизм? Любопытный случай, да-с. Бывает, к сожалению, и так, ничего не поделаешь. Спектакль получился не трагичный. Не весёлый, конечно, но странным (талантливым) образом и не кромешно-грустный. Он завораживающий. Только пресловутая «красота упадка» осталась в прошлом. Нелепость и ненужность упадка — вот что показывает Фёдоров.