#уистоков (окончание) Так вот. О цугундере (надо же закончить про «нулевого» рэкетира Володю Феоктистова). В самом конце олимпийского 1980 года Фёку всё-таки взяли. Милиция, недовольно кряхтя и матерясь, обратила свой строгий взор на отжигавшего и так и сяк Феоктистова, а заодно и внимательно изучила все его криминальные выкрутасы. Причин столь внезапной перемены в милицейском поведении могло быть две, одна другой краше. По первой версии в рамках очередного загула в ресторане гостиницы «Европейская» Фёку угораздило нахамить эстрадной певице Сенчиной Людмиле. Ну, нахамил и нахамил, дело житейское. Только вот в ленинградском народе ходили упорные слухи об амурных шашнях, связывавших певицу с первым секретарём Романовым. Сенчина пожаловалась могущественному ухажёру, и правоохранительные органы потащились брать Фёку. Вторая версия не такая пикантная, зато солидная и до жути льстящая номинальному «дедушке рэкета». Якобы в немецком «Spiegel» вышла статья (которую никто, конечно, кроме специально обученных офицеров не читал), посвящённая Владимиру Викторовичу Феоктистову. Немецкие журналисты, не владея контекстом, назвали ленинградского кутилу «главным мафиози Союза». Масла в огонь подлил антисоветский печатный орган «Посев», который, как кот Матроскин, раскрасил исходный текст леденящей душу отсебятиной. Среди прочего жуиру Фёке приписывалось руководство «вооружённой автоматами бандой, специализирующейся на взимании неуплаченных долгов». По большому счёту, Фёку посадили за выпендрёж и антикоммунистический modus vivendi, чтоб неповадно было тем, кого этот modus прельщал. О чём и написали в первых же строчках приговора: «Феоктистов, продолжительное время нигде не работая, ведя разгульный образ жизни, часто посещая рестораны и бары города Ленинграда…» и так далее. Зависть — плохое чувство, да. Откинулся Фёка в 1989-м, поспев к шапочному разбору: окрепшее кооперативное движение уже находилось под надёжным присмотром бандюганов, и желающих делиться среди них не наблюдалось. Зато Феоктистов поспел на свадьбу своей дочери Елены, выходившей замуж за племянника Натальи Бехтеревой (чудны дела Твои, Господи). Свадьба эта стала единственным застольем, на котором Владимир Викторович вёл себя скромно, на всё смотрел с проницательностью, от мордобоя воздерживался и даже корректно пересел в соседний зал, дабы не фраппировать родню всемирно известной учёной. В 1990-м Фёка — всё ещё дерзкий, как казалось ему самому, — попытался обложить данью таксистов, работавших у гостиницы «Пулковская». Однако уже видавшие виды таксисты быстро сообразили, что перед ними индивидуальный, никем не подкреплённый «ком с горы», и, послав Фёку по матушке, наябедничали милиции. Скрываться от «погони» Феоктистов решил в нью-йоркском Брайтоне, где в первом же ресторане столкнулся с бывшими ленинградцами, обиженными им за 15 лет до этого. Вечеринка не закончилась резнёй по чистой случайности. Вернувшегося на родину «дедушку рэкета» опять посадили, потом отпустили, и всё… Фёка окончательно потерялся. Его агрессивные накачанные «внуки» сначала относились к нему уважительно, как к ветерану партии, которого иногда приглашают на школьные линейки. Но так как хамить Феоктистов со времён Сенчиной не разучился, его постепенно вывели из криминального круга общения. Феоктистов умер своей — циррозной — смертью в 2004 году. Похоронен на Ново-Волковском кладбище (фото).