#историявопроса С Кузнечным рынком, о тревожном статусе которого мы рассказали вчера, связана одна этимологическая легенда — складная и правдивая, как грузинский застольный тост. В серые 1970-е, во времена брежневской рыночной «скощухи», старожил Кузнечный выбился в лидеры поднадзорной спекуляции. Место было дорогое, престижное и к тому же с историей. Областные жители — из тех, что посмекалистей, — поспешили воспользоваться неожиданным правом на частную торговлю. Крепкие хозяйственники из деревень и сёл стали неплохо зарабатывать и через какое-то время задумались о внешних атрибутах своего нового — спекулянтского — статуса, то есть об импортных шмотках. Вокруг сверкали огни большого города, по вечерам у центральных ресторанов не смолкал пьяный финский смех, но торговцев от «фирмусиков» отделял высоченный языковой барьер. И новоявленные модники понуро шли на поклон к фарцовщикам. Те, конечно, сбывали «рыночным» то, что самим не пригодилось, считая их при этом полными «колхозниками». А благодарные «колхозники», отоварившись и приодевшись, возвращались в свои загородные веси на машинах с номерами областной серии «ЛОХ», очень быстро ставшей именем нарицательным.