#кровоедение Как известно, матушка Елизавета Петровна своих не бросала. Делала она это эмоционально, иногда даже вопреки существовавшему законодательству, которое у нас всегда перекраивалось и трактовалось непринуждённо (ибо не трамвай, подвинется). Под «своими» матушка в первую очередь понимала ненаглядных лейб-кампанцев, коим она по гроб жизни была обязана за восстановление исторической и биографической справедливости (см. «дворцовый переворот»), тоже весьма эмоциональное. Долго ещё после той славной ночи с 5 на 6 декабря 1741 года Елизавета Петровна пребывала в изрядной эйфории и не могла нарадоваться, как же хорошо всё устроилось. Она осыпáла своих гвардейских «подельников» милостями, любезностями и привилегиями. В качестве очередной то ли милости, то ли любезности пока ещё не очень опытная императрица 5 сентября 1742 года заехала к кампанцам отпраздновать свои именины. Во время пышного (за счёт казны) застолья Елизавета Петровна, уже махнувшая пару рюмок любимого токайского, вдруг кокетливо спросила, кого из присутствовавших величали Захарами, рассчитывая таким образом найти себе «побратима», поскольку 5 сентября именины справляли не только Елизаветы, но и Захарии. Разгорячённые спиртным служивые хором и все до единого тут же назвались Захарами. Императрица, посмеявшись доброй шутке, покинула праздник в наилучшем расположении духа. «Какие они у меня молодцы!» — вполне могла подумать она. С тех пор имя Захар стало синонимом лейб-кампанца, а в дальнейшем прозвище распространилось и на остаток полка. Но лейб-гвардии Преображенские Захары принимали кличку добродушно. Чай не Сиволапами* прозвали. Вот такая вот псевдоисторическая байка, да. * Сиволап (или Михрютка) — неуклюжий, неотёсанный мужчина. Так городские франты и дворяне презрительно называли провинциалов и представителей низших сословий.