#ЖЗЛ И тут вы, любезные читатели, ознакомившись с двумя прецедентами скоростного строительства, вправе воскликнуть (вопросительно): «Бог с ним, с бригадиром-монтажником Афанасьевым, но кто же этот дерзновенный рекордсмен Жуков, «табачный король» 1-й гильдии?». Что ж, охотно отвечаем. Будущий «король» Василий Григорьевич родился предположительно в 1795 году в абсолютно нищей мещанской семье, проживавшей в городе Порхове Псковской губернии. Общий вектор взросления Васьки Жукова отличался от невзгод литературного Ваньки Жукова лишь фактурой, но никак не тотальной беспросветностью, несправедливо доставшейся парнишке с рождения. Летом маленький Васька, как умел, пас скот. Зимой христарадничал на паперти, причём поданные мальчугану копеечки составляли серьёзную часть семейного бюджета (тут, правда, непонятно: так много подавали или это семья умудрялась выживать на столь мизерный бюджет; ну да ладно, общая суть ясна). Достигнув осмысленного возраста, Васька пристроился на посылки и побегушки в местный магистрат и уже там, в магистрате, помимо побегушек, хватался за любую чёрную и неприятную работу в домовладениях магистратских служащих. И вот подросток Жуков, не имея что терять, кроме чистки конторских нужников, при первой же возможности рванул от уездной безнадёги в столицу. Оклемавшись с дороги, Василий подался в ученики к столяру, потом — к маляру и, наконец, осел резчиком сырья в небольшой табачной лавке, где биография юноши волею судеб и ангелов-хранителей встала в нужную, ведущую к вершинам колею. Но и в табачной лавке у Жукова не заладилось: в доброго порховского молодца влюбилась невеста работодателя, и Васька побежал, куда глядели глаза, спасаясь от побоев лавочника-рогоносца. Случилось так, что его глаза глядели в сторону Большого (Каменного) театра, на месте которого сейчас красуется консерватория (тоже каменная). Владея худо-бедно столярными азами, Жуков нанялся помогать монтировщикам сцены. На прокорм хватало, но табачок так и остался Васькиным хобби и даже начал перерастать в призвание. Курилок в театре что сейчас нет, что не было и тогда, поэтому никотинозависимые гвардейцы в антрактах бегали к Жукову в подсобку — выкурить трубочку-другую. Общительный парень офицеров приветствовал и даже угощал их табачком собственного домашнего производства. Разумеется, в обмен на денежные знаки. Проработав в театре три года, Василий сколотил вокруг себя устойчивую клиентуру, не мыслившую жизни без жуковского табака. А сырьё предприимчивый столяр-маляр покупал у крестьян за копейки в листовом виде и, правильно нарезав и создав купаж, перепродавал театральным курильщикам в разы дороже. Как в том анекдоте, «на эти три процента и жил»: табачный приработок неизменно оказывался больше основного жалования. И вот в один прекрасный день Василий пошёл ва-банк и заявил своей клиентуре, что покидает театр навсегда вместе с фирменным домашним табачком. Клиентура приуныла, но тут же, не в силах выдержать разлуки, нежадно скинулась по 100 рублей с лица. Набралось что-то около 2 тысяч (большие деньжищи по тем временам), и довольный Жуков открыл собственную табачную лавку. (продолжение следует)