Галина Павловская I Помощь фронту

Он попал в моё поле зрения в 2002-м. Совсем маленьким. Его старшего брата отправили ко мне в лагерь «Вифлеемская звезда» как трудного подростка из села Кожевниково Томской области. Брату тогда было 12. Но на кривой дороге он стоял крепко и уверенно. Держал в страхе всю округу. Отец только что «откинулся от хозяина». Мать не работала — с судимостью и без желания устроиться сложно. Была ещё сестра Таня. Не надо быть Макаренко, чтобы предположить её путь. С братом — постоянные проблемы. Драки, кражи, приводы. Не раз и не два приходилось говорить с ним без свидетелей, по-мужски. А Мишка рос на этом фоне. Год, два… И однажды брат сказал: «В лагерь еду в последний раз. Осенью суд. Судя по всему — срок реальный». Так и вышло. Родители то сходились, то расходились. Отец философски заметил: «Мужик должен отсидеть, чтобы стать человеком». Мы расстались со старшим братом плохо. Очень плохо. Но на суд я приехал. Два года воспитательной колонии. Через два года он — прямо в арестантской робе — приехал ко мне в лагерь на мотоцикле. На заднем сиденье, испуганные, в пыли, без шлемов, сидели Миша и Таня. — Батя, сделай так, чтобы у них была другая судьба. Мишка втянулся в лагерную жизнь мгновенно. Несмотря на маленький рост и возраст, он стал не просто командиром. Авторитетом. Со временем он оказался со мной в горах. Таня начала учиться. Миша подгонял старшую сестру. Через много лет она вышла замуж — хорошо, надёжно. Дети. Старший брат неожиданно оказался работящим. Дома наступил порядок. Отец с матерью постепенно нашли себя. Мишка, наверное, их как-то дисциплинировал. Я приезжал к ним домой. Бедно, но чисто. Уютно. По-деловому. У Мишки обнаружился настоящий дар к альпинизму. Он брал перевалы и вершины играючи. Не дрогнул ни при первом прыжке с парашютом, ни при последующих. В 2010-м появилась возможность помочь ему поступить в кадетский корпус. Собрали документы. Договорились с инстанциями. Характеристики — и правда положительные. Экзамены сдал. Физзачёт — сдал. И не поступил. Вычеркнули из списков. Лично директор корпуса. — Среди наших кадетов не место уголовникам. У меня в глазах потемнело от злости. Ах так? Ну погоди… Я поднял всех, кого мог. Председателя областной комиссии по делам несовершеннолетних. Депутата областной думы. Начальника пожарной охраны города (намёк понятен? Скоро проверка пожарнадзора). Дошли до начальника управления образования. Подняли на уши попечительский состав. Через сутки я завалился к начальнику корпуса с бумагами, где красовались резолюции: «Убедительно прошу принять!» Начальник посмотрел зло и буркнул: — До первого замечания! 31 августа я мчусь за 150 километров за Мишкой. Господи, меня самого лишать родительских прав! У меня родной сын не собран в тот же корпус… Мишка не поверил. Для него это было как во сне. Старший брат напутствовал: — Ты там никому не нужен. Это твой последний шанс. Первое полугодие — только одна тройка. И лычки командира отделения. В графе «родители» красовались мои данные. Я много раз спрашивал родного сына — не обижается ли, что делю тетрадки, пирожки, внимание? Он всё понимал. Не обижался. Мишка, в свою очередь, не раз и не два пресекал любые неуставные поползновения. Общество мужское, бывает. Через год я лишился статуса, должности, положения. Уже не мог помогать Мише. И сыну — тоже. Ещё через полгода сам пришёл в корпус работать. Так вышло, что стал командиром взвода в той роте, где Миша уже был старшиной. А ещё через год я уехал из области совсем. Мишка закончил корпус. Ушёл в армию. Его поезд с призывом проходил мимо станции, где я служил. У нас было пятнадцать минут, чтобы обняться. Через несколько лет он нашёл меня в ВКонтакте. Остался на контракт на Южном Урале. Делился счастьем — встретил девчонку обалденной красоты. Влюбился как пацан. Делал предложение. Свадьба. Взял на руки дочку… А в конце 24-го позвонил старший брат. Миша погиб на СВО. Проклятая война. На стене кадетского корпуса — мемориальная доска с его именем. На Южном Урале, на аллее почёта — смотрит сурово, но очень добрыми глазами. С его женой Галей мы часто созваниваемся. Но дочку Мишину я на руках ещё не держал. А у дочки — Мишкины глаза. И Галя жалуется: характер — такой же. С днём рождения, Миха. Горжусь тобой, герой Миша. Царствие Небесное тебе, воин Михаил.