Политтранзит

Предстоящая в ноябре 2026 года в Шэньчжэне трёхсторонняя встреча Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина на полях саммита АТЭС рассматривается рядом экспертов как потенциальный момент переформатирования глобального порядка, хотя до полноценной «новой Ялты» ей пока далеко из‑за отсутствия согласованного пакета решений. Роль Индии в этом сценарии скорее косвенная: как активный игрок БРИКС и «Глобального Юга» она влияет на контекст переговоров, но вряд ли станет прямым участником кулуарных договорённостей «Большой тройки». Контекст и повестка возможной встречи Саммит АТЭС пройдёт 18–19 ноября 2026 года в китайском Шэньчжэне; именно китайская сторона как хозяин мероприятия фактически определяет возможность трёхстороннего формата. С российской стороны возможность такой встречи оценивают позитивно, подчёркивая её потенциальную полезность для обсуждения вопросов глобальной безопасности, Украины, санкций, энергетики и ситуации в Азиатско‑Тихоокеанском регионе, включая Иран. При этом в Кремле отмечают, что конкретные договорённости пока не достигнуты, а ключевым условием остаётся участие Трампа и готовность Пекина организовать формат. «Новая Ялта»: аргументы за и против Сравнение с Ялтой 1945 года возникает из‑за символического образа «раздела сфер влияния» между тремя крупнейшими державами. Экономист Михаил Хазин прямо называет возможный саммит «новой Ялтой», полагая, что лидеры будут «делить мир и проводить новые красные линии», а затем на G20 объявят о новых правилах игры. Однако другие эксперты более сдержанны: они ожидают скорее неформальных консультаций и проговаривания позиций, а не фундаментальных решений, поскольку единого пакета договорённостей пока нет. Кроме того, в отличие от 1945 года, сегодня отсутствует жёсткая биполярная структура и есть множество независимых центров силы, что снижает вероятность классического «ялтинского» сценария. Место Индии в этой архитектуре Индия не входит в АТЭС, но активно участвует в параллельных процессах: недавно она принимала саммит БРИКС, где присутствовал Си Цзиньпин, и позиционирует себя как ключевой голос «Глобального Юга». В контексте трёхсторонней встречи США–Китай–Россия Индия важна как бенефициар и ограничитель: любые договорённости по санкциям, энергопотокам или безопасности в Индо‑Тихоокеанском регионе будут проходить через призму её интересов и способности маневрировать между блоками. Прямой роли в кулуарах Шэньчжэня у Нью‑Дели, скорее всего, не будет, но его реакция может определить, станут ли достигнутые понимания устойчивыми или останутся декларативными. Встреча в Шэньчжэне может стать важным сигналом о готовности «Большой тройки» координировать ключевые вопросы мировой повестки, но для статуса «новой Ялты» ей пока не хватает предварительно согласованных решений и институциональной основы. Индия в этой конструкции выступает не как соавтор, а как критический внешний игрок, от позиции которого во многом зависит практическая реализация любых новых «красных линий». @PolitTransit