Политтранзит

Мали оказалось в состоянии войны сразу на нескольких фронтах — такого страна не видела с 2012 года, когда туарегские повстанцы и джихадисты захватили почти весь север государства. Ранним утром 25 апреля 2026 года в малийском городе Кати, примерно в 15 км от столицы страны Бамако, почти одновременно прогремели два взрыва. В это же время перестрелки начались в Кидале, Гао, центральном Севарэ и около столичного аэропорта. За атаками стоят две разные, но теперь открыто координирующие свои действия силы: 1. Первая — Фронт освобождения Азавада (FLA), туарегское движение, добивающееся независимости или широкой автономии северных регионов. 2. Вторая — «Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин» (JNIM, связана с «Аль-Каидой», признанной в России террористической организацией и запрещенной), стремящаяся установить исламистское управление в Мали и за его пределами. Раньше обе организации отрицали сотрудничество, хотя эксперты давно фиксировали разграничение зон влияния между ними. Но 25 апреля они публично заявили о совместной операции и назвали ее результатом многомесячной подготовки. Самым болезненным ударом стала потеря Кидаля — политического центра туарегов на крайнем севере страны. Малийская армия (FAMa) при поддержке «Африканского корпуса» — структуры Минобороны России, пришедшей на смену ЧВК «Вагнер», — отвоевала город лишь в ноябре 2023 года. Взятие Кидаля считалось одним из главных достижений военного правительства. Теперь FLA снова поднял над городом свой флаг, а «Африканский корпус» признал организованный отход своих подразделений. В Бамако в результате организованного JNIM взрыва автомобиля со взрывчаткой погиб министр обороны Мали генерал Садио Камара. Он был одним из архитекторов малийско-российского военного партнерства и сторонником жесткого подавления повстанцев. Его гибель стала тяжелым ударом по командной вертикали. Параллельно атакам подверглись международный аэропорт Бамако, военная база 101 и военное училище в Кати. В центре страны, в Мопти и Севарэ, JNIM несколько часов удерживал ключевые кварталы, после чего отступил под ударами малийской и российской авиации. Группировка показала способность к масштабным рейдам, не стремясь при этом удерживать города, сковав армейские резервы, не позволив перебросить подкрепления на север. В районе Гао ситуация тоже остается нестабильной. Российские силы и малийская армия удерживают базу, однако фактически находятся в изоляции: позиции к югу от города уже перешли к повстанцам, а город Менака на востоке три года находится под осадой «Исламского государства — Провинция Сахель» (ИГПС, группировка, связанная с «Исламским государством» — запрещенной в России террористической организацией). JNIM — это не только военная структура. За годы конфликта организация выстроила систему параллельного управления на обширных территориях Мали, Буркина-Фасо и Нигера. Главная уязвимость властей Мали заключается в том, что борьба с вооруженными группировками ведется в условиях слабого государственного присутствия на севере и в центре страны. Военное правительство делает ставку на силовые операции, антифранцузскую риторику и обещание восстановить контроль над всей территорией. Однако, в ряде районов государство не способно обеспечить базовые функции — безопасность, суд, школы, медицину и доступ к рынкам. Этим вакуумом пользуются JNIM и FLA: террористы и повстанцы эксплуатируют местные конфликты, недоверие к чиновникам и страх перед произволом силовиков, чтобы расширять влияние и вербовать сторонников. У противников Бамако, впрочем, тоже есть слабые места. Союз FLA и JNIM может работать, пока обе стороны воюют против общего врага, но ситуация осложнится, когда придется решать, кто управляет Кидалем, как будет внедряться шариат и сможет ли север договориться с остальной частью Мали. Такие союзы быстро ломаются, если не подкреплены понятной политической формулой. @PolitTransit