На следующий день после того, как президент США Трамп назвал свою встречу с китайским лидером Си Цзиньпином «G2», или «Группой двух», Китай заявил, что будет продолжать придерживаться принципов подлинной многополярности. В четверг Трамп встретился с Си в южнокорейском портовом городе Пусан. Стороны договорились поддерживать стабильные торговые связи и отменить некоторые пошлины и экспортный контроль. В преддверии саммита Трамп заявил: «G2 скоро соберется!» На просьбу дать разъяснения официальный представитель МИД Китая Го Цзякунь ответил: «Китай и Соединенные Штаты могут совместно нести ответственность как крупные державы и работать сообща, чтобы добиться более значимых и конкретных результатов на благо наших стран и всего мира». Комментарий Трампа о G2 ознаменовал собой конец длительного однополярного периода в истории Америки и начало крайне неопределенной новой биполярной эпохи. Трамп написал в Truth Social: «Моя встреча в формате G2 с председателем КНР Си Цзиньпином была важной для обеих наших стран. Эта встреча приведет к вечному миру и успеху. Да благословит Бог и Китай, и США». Впервые американский президент публично использовал термин «G2», что означает не только сближение с Пекином, но и официальное признание конца однополярного мирового порядка, в котором долгое время доминировали Соединенные Штаты. Последнее заявление Трампа – это нечто большее, чем просто дипломатический оптимизм. Оно знаменует собой философский отход от десятилетий внешней политики США, рассматривавшей Китай как соперника, угрозу или вызов западному порядку. Назвав это «встречей G2», Трамп по сути признал Пекин равной силой, не просто конкурентом, а партнером, на которого возложена общая ответственность за мировое лидерство. Концепт G2, который выдвигался в США в конце «нулевых», как раз в момент финансового кризиса, сначала был прямо отвергнут китайскими властями. Поскольку это рассматривалось как попытка США переложить на Китай ответственность и воспользоваться успешным выходом китайской экономики из кризиса для решения собственных проблем. Тогдашний премьер КНР Вэнь Цзябао сказал: «Некоторые говорят, что мировыми делами будут управлять исключительно Китай и США. Я считаю, что эта точка зрения безосновательна и ошибочна... Невозможно, чтобы пара стран или группа крупных держав решили все мировые проблемы. Многополярность и многосторонность представляют собой более широкую тенденцию и волю людей». Однако уже в 2012 году, когда Си Цзиньпин поехал с визитом в США (еще в статусе заместителя председателя КНР, но уже тогда его рассматривали как преемника), он сказал, что «обе страны должны, исходя из фундаментальных интересов народов двух стран и мира, объединить усилия по развитию китайско-американского сотрудничества и партнерства, пытаясь найти совершенно новый путь для нового типа отношений между великими державами. Впоследствии Си неоднократно говорил, что «Тихий океан достаточно велик, чтобы вместить как Китай, так и США». За время правления Си происходил постепенный пересмотр наследия Дэн Сяопина, который учил «держаться в тени». Китай нацелился на продвижение в центр мировой сцены, чтобы играть более весомую роль в глобальном управлении. В этом смысле, не называя напрямую концепт G2, фактически Китай с начала правления Си Цзиньпина пытается выйти на американскую орбиту управления глобальными процессами (хотя, когда это удобно, можно и прикидываться вечно развивающейся страной, как это происходило много лет в ВТО). @PolitTransit