Алексей Ярошенко | Позиция

Если вы сегодня, в день первого заседания нового созыва Государственной Думы, вдруг задавались вопросом: «А что там у нас с индексом Лааксо-Таагеперы?», то их есть у меня. Давайте немного натянем политологическую научную сову на наш внутриполитический глобус. Классический индекс Лааксо-Таагеперы позволяет рассчитать эффективное число партий с учётом их реального веса. Формула достаточно простая: N = 1 / Σp², где p - доля голосов или мандатов каждой партии. Давайте считать. Сначала электоральный потенциал. На выборах «Единая Россия» получила 58,21% голосов, КПРФ - 13,47%, ЛДПР - 8,88%, «Новые люди» - 7,82%, «Справедливая Россия» - 5,34%. Nᵥ = 1 / (0,5902² + 0,1366² + 0,0900² + 0,0793² + 0,0541² + 0,0194² + 0,0115² + 0,0084² + 0,0071² + 0,0034²) ≈ 2,60. То есть эффективное число электоральных партий - 2,60. Теперь посмотрим на парламентский вес. Пяти основным партиям принадлежат 445 из 450 мандатов. Если нормировать их доли внутри этого массива, получаем: «Единая Россия» - 78,43% (349 мандатов); КПРФ - 8,31% (37); ЛДПР - 5,17% (23); «Новые люди» - 4,27% (19); «Справедливая Россия» - 3,82% (17). Nₛ = 1 / (0,7843² + 0,0831² + 0,0517² + 0,0427² + 0,0382²) ≈ 1,59. Получается, на электоральном поле у нас 2,60 эффективной партии, а на уровне распределения мест в Госдуме - всего 1,59. Разрыв составляет примерно 1,01. То есть при переводе голосов в мандаты партийная система некоторым образом «сжимается». Насколько это много? У самих Лааксо и Таагеперы в исследовании 142 выборов разница между эффективным числом электоральных и парламентских партий более чем на 0,6 встречалась только в 21 случае. Среди наиболее показательных примеров - Франция и Греция. Например, во Франции в 1968 году показатель сокращался с 3,7 до 1,8, в Греции в 1952 году - с 2,7 до 1,4. В среднем по послевоенной Франции разрыв составлял 0,98 - практически столько же, сколько получается у нас сейчас. Это не означает, что российская и французская партийные системы одинаковы. Индекс показывает другое - насколько сильно меняется структура партийной системы при переводе голосов избирателей в парламентские мандаты. В России этот эффект выражен достаточно сильно. Причина понятна: смешанная избирательная система, заградительный барьер и особенно результаты крупнейшей партии в одномандатных округах дополнительно усиливают её парламентский вес. Поэтому российская партийная система фактически существует сразу в двух конфигурациях: 2,60 эффективной партии на уровне голосования и около 1,6 - на уровне парламентского представительства. Электоральное пространство у нас заметно более фрагментировано, чем структура Государственной Думы. Доминирование крупнейшей партии существует на обоих уровнях, но механизм преобразования голосов в мандаты существенно его усиливает. Это, кстати, к вопросу о том, почему доминирование «Единой России» в парламенте оказывается значительно сильнее её доминирования непосредственно на выборах. Дело не только в результате самой партии, но и в механике избирательной системы. И ничего специфически российского в самом этом эффекте нет - способность избирательных правил превращать более фрагментированное электоральное поле в более концентрированный парламент хорошо известна сравнительной политологии. Как говорится, правила игры придуманы не нами. Если вам понравилось, то можем посчитать индекс для предыдущих электоральных циклов. Но нужны реакции на пост))) Подписаться на канал: 📱 Алексей Ярошенко | Позиция 🇷🇺 Алексей Ярошенко | Позиция