Алексей Ярошенко | Позиция

Якобы Иран получил мирное предложение из 15 пунктов. Дональд Трамп говорит, что он за мир, но «другая сторона» якобы не готова. Аналогичная схема уже применялась: «мы предлагали — они отказались — значит, у нас нет выбора». По сути, это дипломатическое прикрытие военной агрессии. Если посмотреть на предлагаемые условия, становится очевидно: они изначально неприемлемы. Закрыть ядерную программу, изменить стратегическое поведение, отказаться от ключевых инструментов влияния. Зачем Ирану идти на это? Последние события только подтвердили: для ресурсной державы единственный гарант от внешнего давления — наличие стратегических сдерживающих факторов. Отказ от ядерной программы в такой логике равен отказу от суверенитета. Аргумент про снятие санкций тоже не работает. Иран уже адаптировался к санкционному режиму. Это не тот стимул, ради которого можно идти на принципиальные уступки. Аналогично и с вопросом пролива: это важнейший инструмент геополитического давления, который Тегеран добровольно отдавать не будет. И здесь ключевой момент. Предлагается не компромисс, а заведомо непринимаемый набор условий. То есть создаётся ситуация, при которой отказ предсказуем. Дальше включается следующая логика: «Иран недоговороспособен, переговоры сорваны — значит, возможен силовой сценарий». Поэтому это подготовка к следующему этапу, попытка заранее сформировать оправдание для эскалации. При этом на самого Трампа оказывается давление — и внутри США, и со стороны союзников, которые заинтересованы в завершении конфликта. Но именно срыв переговоров может быть использован как формальный повод для перехода к наземной фазе. Другое дело, что и этот сценарий не выглядит реализуемым без серьёзных издержек. Объективные факторы указывают на то, что наземное вторжение станет крайне сложной и рискованной операцией.