Алексей Ярошенко | Позиция

Сегодня годовщина образования СССР. Я никогда в жизни не был коммунистом, не разделял левых взглядов, не был поклонником Маркса или Ленина и в Советском Союзе тоже не жил. Но всю жизнь живу в постсоветской России. И это, пожалуй, самое точное определение — постсоветская. СССР был настолько большим, мощным, сильным государством, что его присутствие до сих пор ощущается буквально во всех сферах нашей жизни. Наши города, дороги, заводы, школы, больницы — это всё построено советскими гражданами. Мы до сих пор живём, учимся, работаем и лечимся в том, что было создано руками предыдущих поколений. Масштаб этого наследия о многом говорит: прошло уже 30 с лишним лет, а страна по-прежнему опирается на советский задел. Про экономику и говорить особенно не хочется, потому что это самая болезненная часть. После распада Союза началась приватизация: воровали, пилили, делили, выводили активы за рубеж. Но даже после всего этого советский запас прочности оказался настолько мощным, что позволяет системе держаться до сих пор. И именно в этом — страшная трагедия 90-х. Государственная собственность, предприятия, инфраструктура, миллионы рабочих мест были результатом коллективного труда десятков миллионов людей. Это было общее достояние. А потом это общее, построенное всеми, оказалось в руках очень узкой группы людей. Те, кто создавал эту базу, почти ничего не получили — ни они, ни их дети. Получили единицы. Самое плохое, что это первичное накопление капитала у нас стало и последним. Значительная часть того, что досталось «новым хозяевам жизни», начала просто утекать за границу. Люди вкладывали труд, здоровье, время в развитие страны, а итогом стало вымывание богатств наружу. Я уже говорил: Россия утекает. Так вот, одна из главных непережитых травм — в том, что распад СССР запустил этот поток, когда результаты общего труда перестали работать на общую страну. В краткосрочной перспективе кто-то на этом разбогател. В долгосрочной — мы всё ещё расплачиваемся за то, что огромный советский ресурс был не приумножен, а растащен и вывезен. Но, кажется, этот страшный процесс стал поворачиваться вспять. Будем надеяться.