Ещё год назад Россия продавала бензин и дизель. В августе в страну морем привезли 368 тыс. т нефтепродуктов — в семь раз больше июля и максимум с 2022 года. Из Южной Кореи — 112 тыс. т, треть всего объёма, больше только из Индии; часть рейсов шла перевалкой борт-борт у Йосу и в Джохорском проливе, чтобы не светить происхождение груза. Причина — дроны: к началу июля выпуск бензина упал до 65% от среднего потребления, простой первичных мощностей к 1 октября — 498 тыс. т в сутки. Экспорт бензина запрещён до 31 января 2027-го, дизеля — до 31 октября 2026-го, а вместо Евро-5 разрешили гнать Евро-2 и Евро-3. Пока российские заводы стояли, продукт из российской нефти делали соседи. В Киргизии завод «Джунда» с августа перерабатывает наше сырьё: 100 тыс. т нефти до декабря, модернизация на $193 млн, планы нарастить переработку вчетверо. Киргизия за девять месяцев удвоила выпуск бензина и дизеля и уже получает ГСМ из Китая и Белоруссии. Казахстан обещал Москве 50 тыс. т бензина в обмен на авиакеросин. Павлодарский и Атырауский заводы квоты не использовали вовсе, а единственный поставщик, «Конденсат», за квартал вывез 42,5 тыс. т при квоте 100 тыс. Завод работает на российской нефти, а его бензин уехал в Афганистан — с 4 до 10,7 тыс. т за месяц, плюс в Узбекистан и Таджикистан, дизель — в Киргизию. Сам Казахстан при этом продолжает брать наши нефтепродукты без пошлины: экономия за год — около 30 млрд тенге. Китай снял сливки первым. В августе экспорт светлых нефтепродуктов вырос на 12,7%, чистый экспорт — на 89%, крэк-спред дошёл до $68 за баррель против $18 в среднем за прошлый год. Узбекистан за полгода увеличил ввоз бензина на 78%. А 1 октября Пекин сам запретил экспорт светлых нефтепродуктов: окно открылось на несколько месяцев и закрылось. Счёт по рынкам уже изменился. Доля России в топливном импорте Таджикистана упала с 85% до 73% за девять месяцев: Душанбе запросил у Ирана 2,55 млн т нефти и нефтепродуктов и ведёт переговоры с Китаем. В Узбекистане по всему товарообороту Китай первый, Россия вторая. Вывод неприятный. В дефиците выигрывает не тот, у кого нефть, а тот, у кого работает завод. Мы продали сырьё и купили продукт — та же модель, что в Африке, только на своём дворе. И союз не удержал: казахстанский бензин пошёл туда, где дороже, а не туда, где просили. Когда заводы восстановятся, рынки сами не вернутся: Афганистан и Средняя Азия уже перестроили закупки. Вопрос к читателям: что дешевле — поднять переработку или каждый раз объяснять, почему топливо привезли из Кореи? @politnext