Уважаемые подписчики, подписчицы, etc! У меня есть несколько объявлений: 🔜 Уже завтра буду рассказывать здесь об исследованиях по наблюдению за выборами в демократиях и автократиях. Действительно ли наблюдение помогает предотвратить фальсификации на выборах? Как автократы обходят наблюдение за выборами и используют его в своих интересах? Ну и поотвечаю на вопросы, офк, приходите! 🔜 До 14 сентября включительно вы можете податься на мой курс по введению в количественные методы на языке R. Будем кодить и работать со статистикой из социальных наук, а по итогу участни:цы напишут своё исследование. Участие бесплатное, однако я должен предупредить, что Свободный университет – это нежелательная организация. Мы тщательно следим за анонимностью наших студент:ок, и никаких негативных последствий у них ещё не было, однако предупредить об этом я обязан. Ссылка на курс: https://freemoscow.university/course/vvedenie-v-kolichestvennye-metody-dlya-soczialnyh-issledovatelej/ Скоро выйду на темп 3 поста в неделю, твёрдо и чётко!
Political sins
Магистр политических наук об этой самой политической науке в статьях и методах
-
-
Почему раскол элит – это не конец режима Мноиге ждут так называемого "раскола элит". Принято считать, что если внутри авторитарного режима начинается серьёзный конфликт, это должно привести к смене власти. Но что, если внутренний раскол действительно ослабляет правящую партию, а сам автократ при этом всё равно остаётся у власти? Именно этот вопрос разбирается в новой статье A rainbow in the dark? (2026)🔐 Авторы собирают данные по 183 правящим партиям в 106 авторитарных странах – всего 610 наблюдений за 1970–2020 годы. Для каждой партии они измеряют уровень внутренних разногласий: от отсутствия раскола до небольшого, видимого и широкого раскола, а затем смотрят на долю голосов, мест в парламенте и вероятность того, что исполнительная власть перейдёт к оппозиции. Ну, и на пикче выше видно, что чем больше раскол, тем сильнее проседают результаты. Раскол измеряется через индекс внутренней сплочённости партии по V-Party, который отражает степень разногласий элит по поводу партийной стратегии, политики, распределения ресурсов, сотрудничества с другими партиями, выбора кандидатов и лидера. По мнению исследователей, раскол – это сигнал слабости. Когда элиты начинают открыто конфликтовать, выясняется, что правящая коалиция не так едина, как пытается показать пропаганда. Тем, кто раньше был готов безоговорочно вписываться за режим, возникают вопросы: а кто в итоге победит? Стоит ли сейчас использовать ресурсы в пользу действующего руководства? Не окажется ли сегодняшняя лояльность завтра причиной наказания? Из-за этого местные чиновники, партийные активисты и силовики могут начать осторожничать, отказываться от рискованных действий, связанных с фальсификациями и запугиванием оппозиции, или просто занимать выжидательную позицию. + это ещё сигнал избиратель:ницам – если власть не способна договориться внутри собственной партии, то она уже получается и не такая незыблемая. Однако ослабление правящей партии не обязательно означает немедленное падение диктатуры. Из 164 случаев крупных партийных расколов только 29 привели к победе оппозиции на выборах. Ещё в 19 случаях в течение года после выборов произошёл распад режима через революцию, переворот или переход, инициированный самими правящими силами. То есть в 72% случаев крупных расколов не произошло настолько драматических изменений для режима. У этого есть объяснение, которое сами авторы статьи почему-то упускают: сильная правящая партия тоже угрожает автократу: когда у тебя есть огромный институциональный механизм, который берёт на себя весомую часть распределения благ между элитами, то зачем нужен какой-то там правитель? В этом, например, была одна из причин ослабления Единой России в десятых годах, об этом я писал, разбирая книгу Ройтера про ЕР. Но это не значит, что конфликт элит проходит для режима бесследно. Элитный раскол может быть не прямой причиной падения режима, а сигналом его уязвимости, который постепенно меняет поведение элит, чиновников и граждан и создаёт пространство для последующей либерализации.
-
Успешный авторитаризм – тот, который может меняться Когда авторитарный режим сталкивается с массовыми протестами или угрозой потери власти, у него, казалось бы, есть два варианта: подавить протест или быть подавленным самими. Но история коммунистических режимов показывает, что всё немного сложнее. Авторитарные режимы вполне могут адаптироваться под кризис и буквально переизобрести себя, чтобы удержаться у власти. Именно этот механизм автор:ки новой статьи (2026)🔐 называют посткризисной адаптацией. Исследователь:ницы сравнивают четыре случая: 🔜 Польша, 1956. После сталинского периода режим пошёл на частичные уступки. При В. Гомулке снизился уровень репрессий, были освобождены политические заключённые, расширилось пространство для культуры и контактов с Западной Европой. Одновременно власти улучшили материальные условия: больше ресурсов направили на потребление, а крестьянам фактически позволили сохранить частную землю. Но политическую систему при этом никто не собирался отдавать. Рабочие советы, возникшие во время кризиса, постепенно лишились влияния, независимые дискуссионные площадки были закрыты, а партийная монополия постепенно восстановлена. По сути, запрос на политическую конкуренцию в этом слкчае был заменён снижением вмешательства в частную жизнь и частичную экономическую либерализацию. 🔜 Венгрия, 1956. После подавления революции режим Кадара сначала устроил масштабные репрессии: тысячи людей были заключены в тюрьмы, многие казнены, а сотни тысяч покинули страну. Однако затем с 1960-х Кадар начал строить гораздо более мягкую систему – то, что позже назовут «гуляш-коммунизмом». Репрессии стали более выборочными, людям позволили в значительной степени заниматься частной жизнью, ослабла цензура, стало больше культурной свободы. Одновременно власти разрешили элементы частного производства, расширили возможности крестьян продавать продукцию на рынке, а уровень потребления заметно вырос. 🔜 Чехословакия, 1968. Пражская весна начиналась как попытка реформировать социализм: экономическая децентрализация, ослабление цензуры, ограниченный политический плюрализм. Но либерализация быстро вышла из-под контроля руководства, а Советский Союз в итоге ввёл войска, после этого началась «нормализация» – один из самых консервативных вариантов посткризисной адаптации. Сотни тысяч членов партии были исключены, реформаторы потеряли работу и влияние, цензура была восстановлена, а идеологический контроль усилился. При этом режим предложил обществу другой контракт: политическая пассивность в обмен на стабильность, предсказуемость и относительно высокий уровень потребления. 🔜 Китай, 1989. После подавления протестов на площади Тяньаньмэнь китайское руководство одновременно усилило репрессии и начало очень внимательно изучать причины краха Советского Союза и восточноевропейских коммунистических режимов. Это интересный пример обучения на чужих ошибках: китайские элиты посмотрели на события в Восточной Европе и попытались понять, почему другие коммунистические системы не пережили аналогичный политический кризис. После 1989 года Китай пошёл сразу по нескольким направлениям. Но одним из главных действий было расширение партийного присутствия. Если в позднем СССР идеология была неким параллельным с повседневностью миром, то в КНР расширение партийного присутствия изменило курс с идеологического канцеляризма на адаптацию под то, во что гражданам действительно хочется верить. Короче, нет никакой идеально отлаженной системы, любой авторитаризм сталкивается с кризисом. Вопрос лишь в том, получается ли под него адаптироваться или нет. Но каждая такая адаптация одновременно создаёт новые проблемы, и режиму приходится адаптироваться снова.
-
edited Либерализация автократий: стабилизация режима или усиление протестов? Представим, что есть правитель, который хочет реформировать свою страну в пользу той её части, которая раньше была угнетена. Это может быть упразднение сословий в феодальной империи или либерализация в авторитарном режиме. В конечном итоге, иногда это необходимо сделать, чтобы сделать своё правление более устойчивым. Однако в обоих случаях правящая группа может столкнуться с тем, что реформы не уменьшат, а увеличат угрозу государству, увеличив протестную активность. В российском случае часто любят вспоминать про Александра II, который взялся реформировать управление в сторону либерализации, но при этом различные террористические группы продолжали совершать на него покушения, во многом из-за недовольства половинчатостью реформ. Среди политических учёных нет консенсуса в том, стабилизируют ли ситуацию уступки протестующим или, наоборот, ухудшают положение. Однако есть несколько интересных работ, которые пытаются отвечать на этот вопрос неоднозначно и смотрят, какие факторы влияют на исход и реакцию на реформы: 1. На примере событий арабской весны в Марокко автор:ки показывают, что есть две группы протестующих: как раз которые будут успокоены реформой или даже её обещанием и более радикальные, протест которых не остановит даже реальное принятие реформ. Вот от расклада сил этих двух групп и зависит реакция протестющих на реформу. К слову, после обещания конституционной реформы протест в Марокко действительно деэскалировался, хотя впоследствии монархия не выполнила обещания. 2. Старое исследование про иранскую революцию 1978-1979 демонстрирует, что у репрессий и реформ есть краткосрочные и долгосрочные эффекты. Репрессии помогают в краткосрочной перспективе, но могут усилить рост протестов в будущем и имеют накопительный эффект, тогда как реформы действуют в обратном порядке: создают неустойчивое положение в начале, но стабилизируют режим в долгосрочной перспективе. Похожие выводы есть в исследовании по Латинской Америке. 3. Было бы также полезно вспомнить теоретическую модель Т. Гарра из его книги "Почему люди бунтуют", где динамика поведения людей исходит из двух параметров: социальные экспектации и возможности. Из разницы этих двух параметров и выстаивается реакция на уступки: если ожидания людей низкие, то любое улучшение они воспринимают с благодарностью. Напротив, если ожидания высокие, то они не оправдываются, что может привести к восстанию. *Пост навеян душной графической новеллой (симулятором калькулятора), где нужно было управлять империей, но когда автор канала попытался пойти по пути реформ, это усилило восстание и его повесили.
-
Я часто говорил, что в российском политическом режиме нет идеологии. Под этим я подразумевал отсутствие каких-либо единых, понятных и юридически зафиксированных норм. Это вполне сознательная политика, потому что официальная идеология сковывает и ограничивает авторитарный режим в действиях. Автократ стремится оставлять за собой право маневрировать в зависимости от ситуации, и если его действия будут противоречить идеологии, он потеряет поддержку и одобрение граждан. Ещё одна причина – разношёрстность элитных групп. Экономическому блоку, который стремится к модернизации и росту, всякие консервативные ограничения только мешают. И в случае, когда какой-то продукт приносит хорошую прибыль, никого особо не волнует, противоречит ли он так называемым "традиционным ценностям". Если какая-то вещь на хайпе, то вой с болот идеологов тоже заглушается. Например, одним из символов ПМЭФ 2025 была расфоршенная игрушка лабубу, что привело к негодованию некоторых официальных лиц во власти, а некоторые даже призывали их запретить: ведь это чуждая игрушка из запада и чуть ли не образ демона, что противоречит традиционным ценностям! Однако креативщи:цы выполнили свою работу качественно: история с лабубами добавила дополнительного ажиотажа к теряющему влияние форуму, а их продажи в РФ приносят прибыль. При чёткой официальной идеологии всё это не было бы возможно: если приходится согласовывать все решения с генеральной линией партии, то и сам процесс принятия решений замедляется, а это влияет на качество работы в целом. При этом стоит отметить, что за последние годы идеология в РФ всё же может жить своей жизнью. Исходя из работы политологини Жюльетт Фор, в российском политическом режиме идеология существует в двух ипостасях: > Есть идеология как постфактум оправдательный механизм: совершено какое-то действие и его нужно легитимизировать. Объяснить, зачем оно было нужно и почему оно правильное. Здесь роль идеологии пассивна: её крутят в нужную сторону и натягивают на что угодно. > Но есть идеология как ресурс сам по себе. Такой она начинает быть в том случае, когда её используют против какого-то действия и указывают на несоответствие с целью повлиять на приятие решения через идеологию. Здесь идеология является активом, которая уже не скрывает бреши, а обличает их и через неё можно добиться отмены каких-то неугодных действий. Пример того, как идеология обретает свою субъектность: планирование концерта Канье Уэста в России. Этот концерт в целом выгоден политическому режиму: можно показать, что Россия не изолирована от остального мира, идёт нормализация отношений и вообще в России всё отлично, раз люди могут сходить на такой концерт, нет никакого кризиса + судя по ажиотажу с билетами, запрос на это большой. Однако некоторые, кхм, высказывания и действия этого исполнителя настолько не соответствуют декларируемым режимом ценностям, что прикрыть такую брешь представляется крайне затруднительно. В то же время пример с концертом показывает, что политический режим РФ не руководствуется никакой идеологией в принятии своих решений. Для авторитарных элит в целом было бы лучше, если бы все помалкивали о нацистских высказываниях Канье и закрыли на это глаза, чтобы никто об этом не знал и не вспоминал. Если бы идеология действительно была бы государственной, то даже речи о мероприятии с таким персонажем не могло бы быть и речи, его действия осудили бы сразу же. Поэтому идеология в РФ всё ещё выполняет пассивную функцию объясняющего клея, который латает подобные бреши. Но чем дольше эта идеология существует, тем больше она обретает свою субъектность и используется различными группами для обличения этих несостыковок, потому что для них идеология – это самоценность, а не инструмент.
-


Как работают списки в региональных группах РФ – понятный разбор Многие из вас слышали, что в пропорцональной части списка есть так называемые "региональные группы" – составные списки партий по определённым территориям. Подавляющее большинство попадает в ГосДуму именно через них. Но как они работают и как по ним распределяются голоса? Оказалось, что всё не так сложно. Я перепроверил формулы и федеральные законы и подготовил для вас объяснение этого процесса в интерактивном формате со схемами, бегунками и показателями по ссылке. Часть из этого я наскринил, но для интерактивной части нужно будет перейти по ссылке и попробовать разные значения для более глубокого понимания + там шрифт покрупнее. Энджой!