Political sins

Карманные партии в автократиях – для чего, а главное зачем? Обычно мы представляем так называемую системную оппозицию только как декоративный элемент, который настоящей оппозицией точно не является. Но если власти могут просто не пустить опасного конкурента на выборы, зачем вообще разрешать десяткам маленьких партий участвовать в политике? В новой статье Mari Aburamoto и Masatomo Torikai (2026)🔒 смотрят на Россию и приходят к довольно интересному выводу: малые оппозиционные партии нужны режиму не несмотря на то, что они слабые, а во многом именно потому, что они слабые. Исследователь:ницы собирают оригинальный массив из 367 региональных законодательных выборов в России в 2003-2024 годах, а для основного анализа используют выборы 2012-2024 годов. Смотрят на количество зарегистрированных и участвующих партий, явку, результат Единой России и региональные характеристики, а затем дополняют регрессии конкретными кейсами. Начинается всё с реформы 2012 года. После протестов против выборов 2011 года требования к регистрации партий резко смягчили: минимальное число членов уменьшили с 50 000 до 500, а дополнительный сбор подписей для участия в выборах отменили. Число зарегистрированных партий после этого взлетело и в какой-то момент достигло 78. Казалось бы, если режим хочет контролировать выборы, зачем ему создавать такую пёструю партийную систему? Здесь работают два механизма: 🔜 Первое – видимость конкурентности. Чем больше партий есть в бюллетене, тем больше выглядит политический выбор. Даже если реальной угрозы для власти эти партии не представляют, сам факт их существования позволяет показать выборы как конкурентные. В статье прямо используется идея "decorating" electoral field: маленькие партии как бы украшают электоральное пространство, создавая ощущение плюрализма, не отдавая при этом контроль над ним. Я уже на этом моменте хотел раскудахтаться, что электоральные автократии демократиями-то не хотят казаться, однако увидел в статье некоторое эмпирическое подтверждение: малые партии чаще появляются именно там, где у власти ситуация хуже: Если в одном регионе предыдущая явка была на 20 п.п. ниже, чем в другом, модель ожидает примерно на 1,24 больше зарегистрированных и на 1,16 больше участвующих партий. Если же предыдущий результат Единой России был на 20 п.п. ниже, ожидается примерно на 1,8 больше зарегистрированных и на 1,4 больше участвующих партий. То есть партии распределены не случайно: больше их появляется там, где режиму потенциально труднее обеспечить привычный электоральный результат. 🔜 Второй механизм - дробление оппозиции. Малые партии забирают голоса друг у друга. Например, Коммунистическая партия социальной справедливости и коммунисты России оттягивают голоса у КПРФ. Однако помимо партий-спойлеров есть гораздо более структурированные стратегии. Вместо того чтобы просто копировать другую партию, можно занять политическую нишу, в которой потенциально может возникнуть протест. Очень показателен пример партий пенсионеров. Пенсионеры были важной частью электоральной базы системной оппозиции, поэтому во время пенсионной реформы 2018 года возник довольно неприятный для власти вопрос: что будет, если недовольство пенсионной реформой объединит всех этих избирателей вокруг более сильной оппозиции? Вот тогда-то и пригодилась партия пенсионеров, которая впитала в себя часть протестного электората от последствий пенсионной реформы, но не стала открыто выступать против режима. Одна пенсионная партия (социальной справедливости) критиковали отдельные действия правительства, однако не выступили против самой пенсионной реформы, а вот Партия Пенсионеров прямо поддержала предложенные изменения. Оппозицию, пусть и лояльную, получилось ещё и дополнительно раздробить. Ну и там ещё и Новые люди разбираются, и ЛДПР в Хабаровске, но ту мач инфы для одного поста, давайте сами там посмотрите. Отсутствие оппозиции организовать сложнее сложнее, чем управлять оппозицией. Вот когда одна, пусть и псевдооппозиционная партия, аккумулирует весь протест, вот тогда это может создавать потенциальную угрозу режиму. А вот наличие большого количества партий вовсе не означает угрозу режиму. Как мы видим, часто даже наоборот.