IX созыв Госдумы стал рекордным по числу женщин-депутатов Как менялось женское представительство в нижней палате российского парламента? На данный момент в Государственной Думе IX созыва работают 80 женщин — 17,8% депутатского корпуса. Это максимальный показатель за всю историю нижней палаты российского парламента. За три десятилетия менялись механизмы попадания женщин в парламент, и те политические роли, которые они могли занимать. В 1990-е женская идентичность стала самостоятельным основанием электоральной мобилизации. Появление движения «Женщины России» фактически институционализировало женскую идентичность как самостоятельное основание политического представительства. Именно успех этой организации существенно повысил число женщин в первой Государственной Думе. Однако уже с 1993 по 1999 год доля русских женщин среди избранных депутатов снижается с 11,4% до 8,4%. Сыграла свою роль фрагментированная партийная система: небольшое количество получаемых партиями мест означало, что до женщин, находившихся ниже в списках, очередь зачастую просто не доходила. В 2000-е женщины постепенно возвращаются в парламент. Консолидация партийной системы создавала более благоприятные условия для включения женщин в проходную часть избирательных списков. Вместе с тем представления о допустимых и ожидаемых женских политических ролях оставались достаточно устойчивыми. Исследователи из петербургского РАНХиГС М. А. Кашина и Е. В. Дмитрикова на основе контент-анализа прессы показали, что одной из наиболее характерных моделей позиционирования женщины-политика становилась роль «хозяйки» — опытного и практичного управленца, способного решать конкретные проблемы. Другой устойчивый образ — «защитница слабых», ориентированная на социальные и повседневные вопросы. В 2010-е происходит дальнейшее расширение политических ролей женщин. Политолог Д. Э. Джонсон, исследуя неформальные институты российской политики, выделяет несколько функциональных ролей женщин. Среди них, например, workhorses («труженицы», выполняющие основную организационную работу), cleaners (фигуры, привлекаемые для репутационного обновления институтов), showgirls (медийно привлекательные кандидатки, повышающие электоральную привлекательность партии) и другие. В этой логике женщины получают доступ к политическим позициям не только благодаря профессиональным компетенциям, но и в силу определённых задач, которые они способны решать внутри политических институтов. Для Госдумы принципиально важен механизм партийного рекрутирования. Исследователь из УрФУ Р. С. Мухаметов в работе 2026 года показал, что доля женщин в партийных списках положительно связана с присутствием женщин в партийном руководстве. В то же время статистически значимой связи с либеральной идеологией, гендерной риторикой партий или степенью их организационной централизации обнаружено не было. Этот результат позволяет несколько иначе посмотреть на причины низкого женского представительства. Дело не только в том, насколько избиратели готовы голосовать за женщину, но и в том, каких женщин политические партии вообще допускают к электорально значимым позициям. Публичный образ женщины-политика оказывается результатом двойного отбора: сначала внутрипартийного, затем медийного и электорального. Таким образом, главное историческое изменение состоит не только в увеличении числа женщин-депутатов, но и в усложнении самого образа женщины-политика. От единственной понятной обществу фигуры «женщины, представляющей женские интересы» российская политика перешла к множеству моделей — хозяйке, социальному эксперту, профессиональному депутату, знаменитости, партийной лоялистке, технократу. При этом базовая асимметрия сохраняется: мужчина значительно легче воспринимается как «политик вообще», тогда как женщине чаще приписывается дополнительная гендерная роль, объясняющая, какой именно женщиной-политиком она является.