🇷🇺🇬🇪 Феномен российско-грузинских отношений В политике Грузии последних лет все отчетливее проявляется прагматический подход к отношениям с Россией. При отсутствии дипломатических отношений между странами сохраняются экономические и гуманитарные связи, а грузинское руководство все чаще подчеркивает приоритет собственных национальных интересов и публично выступает против русофобии. Наблюдаемые события не стоит переоценивать, считает политолог Сергей Маркедонов. Каждая страна имеет свои особые отношения с Россией. Нельзя выстраивать какую-то единую схему. В частности, у Грузии нет дипломатических отношений с Россией с 2008 года. Но экономические отношения сохранялись всегда. Даже после пятидневной войны президент Саакашвили инициировал отмену виз для граждан России. При этом нынешние изменения произошли не за один день. По многим принципиальным вопросам разногласия сохраняются. Поэтому говорить о каком-то одномоментном развороте Грузии в сторону России было бы неправильно. Речь идет скорее о постепенной корректировке внешнеполитического курса. Публичное признание со стороны премьер-министр Грузии Ираклия Кобахидзе проблемы русофобии стало, безусловно, очень важным событием, которое прежде всего меняет психологический фон отношений. Не так давно Кобахидзе обращался к теме Георгиевского трактата 1783 года. В последние годы в Грузии было принято давать ему негативную оценку, рассматривать как нечто невыгодное для страны, противоречащее грузинской идентичности. Сейчас появляются и другие оценки. Это дает сигнал внутрь страны: друзья, для того чтобы развиваться, нам совершенно необязательно превращать нашего северного соседа в абсолютное зло. Но это и внешний сигнал: мы пытаемся скорректировать отношения. Означает ли это, что все вопросы между Россией и Грузией сняты? Конечно, нет. Буквально недавно председатель парламента Грузии Шалва Папуашвили, а также МИД Грузии, достаточно жестко высказывается по вопросам территориальной целостности страны. Поэтому ожидать, что Грузия развернется на 180 градусов за один день или за один месяц, нельзя. Слишком долго она двигалась в другом направлении. И Кобахидзе, и Папуашвили многое делали для продвижения Грузии по пути евроатлантической интеграции. Но, столкнувшись с тем, что в процессе этой интеграции грузинские национальные интересы учитываются далеко не всегда, руководство страны начинает корректировать внешнюю политику. Кроме того, Грузия в последнее время активно смотрит в сторону Китая. Важны для нее и связи с другими государствами постсоветского пространства. Достаточно посмотреть на географию зарубежных визитов грузинского руководства за последние два года. Если государство начинает корректировать отношения с Россией, это еще не означает, что оно становится пророссийским. Есть собственные грузинские интересы, собственные проблемы, в том числе крайне сложные вопросы территориальной целостности, Абхазии и Южной Осетии. Они никуда не исчезли. Но возникает понимание того, что национальные интересы необязательно должны определяться через конфликт с Россией. Государство может иметь серьезные разногласия с Москвой и одновременно не допускать русофобской риторики и выстраивать отношения исходя из прагматических соображений. Конечно, не стоит переоценивать значение «грузинского феномена» для стран постсоветского пространства, но на него, безусловно, будут ориентироваться другие страны. Очень долго в ряде постсоветских государств существовало представление о том, что национальные интересы почти автоматически предполагают критику России, дистанцирование от нее или даже конфликт с Россией. Практика показала, что это, мягко говоря, не всегда так. И поэтому возникает принципиальная дилемма: что такое национальные интересы? Обязательно ли их защита означает противостояние России? Или национально ориентированная политика может строиться иначе — исходя прежде всего из собственных интересов государства? Сегодня этот вопрос становится актуальным не только для Грузии. #Россия #Грузия #СНГ #дипломатия #история 🤩 Кавказское обозрение