🇪🇺🇦🇲🇬🇪🇲🇩 Еще несколько лет назад западные программы в странах Восточного партнерства (Армения, Азербайджан, Грузия, Молдавия, Украина) почти всегда объяснялись продвижением демократии, прав человека или независимых СМИ. Сегодня эти формулировки постепенно уходят на второй план. Их место занимает другое слово — «устойчивость». ▪️Этот термин все чаще встречается в программах Евросоюза и Англии. Причем речь идет уже не об отдельных проектах, а о новой логике работы, под которую постепенно объединяют самые разные направления — от реформы государственного управления до поддержки НПО, медиа и образовательных инициатив. ▪️Так, английская программа Building Resilience in the Eastern Neighbourhood II (BREN II) предлагает финансирование армянским НПО, аналитическим центрам и СМИ. Среди ключевых направлений — безопасность человека, защита информационного пространства и укрепление общественного доверия, а все проекты должны соответствовать задаче повышения «устойчивости» общества. ▪️По той же модели работает и новый этап программы EU4Dialogue, финансируемой Евросоюзом. Гранты выделяются на проекты по укреплению безопасности человека, социальной сплоченности и устойчивости приграничных сообществ. Реализуются они через сеть общественных организаций и международных операторов. ▪️Летом этого года ЕС запустил EU Partnership Mission in Armenia (EUPM Armenia). В отличие от прежней наблюдательной миссии, новая структура получила задачу помогать армянским государственным органам повышать «устойчивость к гибридным угрозам» — от противодействия иностранному информационному влиянию до кибербезопасности и развития государственных институтов. ▪️Та же концепция использовалась и в других странах региона. Например, в Молдавии Евросоюз продвигает программы, напрямую связывающие реформы государства, гражданское общество и «устойчивость». А до резкого ухудшения отношений Брюсселя с Тбилиси аналогичный подход последовательно применялся и в Грузии. «Устойчивость» оказалась удобной рамкой. Она позволяет объединить под одним понятием реформу государственного управления, работу с медиа, финансирование НПО, образовательные программы и информационную политику. На практике речь идет о способности государств и обществ противостоять «российской дезинформации», «гибридным угрозам», «вредоносному иностранному влиянию» и другим рискам, которые Брюссель последовательно связывает с Москвой. Так что смена терминологии — это не просто ребрендинг. Это переход от продвижения демократических ценностей к формированию инфраструктуры долгосрочного геополитического сдерживания России. @dntreadonme